– Я слышал, Мэллори села в самолет? – спрашивает он.
– Да, верно. Мак помог ей с посадкой, когда она приехала в аэропорт.
– Великодушно с твоей стороны поступить с ней так.
Я пожимаю плечами.
– Откупные в несколько нулей – ничто для душевного спокойствия, зная, что мне больше не придется ее видеть. Мэллори все равно не хотела иметь ничего общего ни со мной, ни с дочерью, ни с этим местом.
– А если бы хотела?
– Мне бы пришлось найти способ смириться с этим, но не ради нее.
Он кивает и останавливается, чтобы посмотреть мне в лицо.
– Тут гадать не надо, что у тебя на уме что-то другое. Не заставляй меня задавать вопросы, поговори со мной, сынок.
Я смеюсь и отвожу взгляд.
– На самом деле я не должен быть здесь, – говорю я. – Мой биологический отец, Коннор, не был одним из вас, как отец Майка. Я не могу не думать, что Майк был прав, пытаясь забрать то, что принадлежало мне. Потому что это должно было принадлежать ему. Его место в этой семье, место, которое оставил его отец.
– Ты ошибаешься, сынок. Меро был одним из людей Брейшо, но Брейшо по большому счету он не был. Мне не надо тебе объяснять, что я имею в виду, – у вас ведь тоже везде есть свои люди, которые входят в клан Брейшо, но Брейшо не являются. Но твой отец и мой лучший друг Коннор Перкинс, он был настоящим
– Может быть, он не был бы таким, если бы рос с нами.
– Может быть, Кэп, но у нас нет способа узнать. Что я точно знаю, так это то, что за последние несколько месяцев я увидел больше силы в этом городе и в нашей семье, чем за всю свою жизнь. Это не совпадение. Это мы, Брейшо, во всей красе.
Я смотрю на него.
– Спасибо… Спасибо за все, что ты сделал для нас, за то, что приютил нас, за то, что дал мне моих братьев. Ты был отцом и для нас с Ройсом, когда только Мэддок твой родной сын.
– Я люблю вас всех одинаково, Кэп. Вы, все трое, мои сыновья.
– И я буду любить своих племянниц и племянников, когда они появятся, точно так же. Как своих детей. Как ты.
Его глаза блестят, он смотрит на воду.