Идем к машине в грустном молчании. Ноа какой-то тихий сегодня. Выезжаем на дорогу, я приоткрываю окно, и прохладный воздух врывается в салон. Ноа бросает на меня быстрый взгляд и улыбается. Отлично! Я специально так сделала, чтобы вызвать у него улыбку.

– Отвези меня куда-нибудь.

Он протягивает руку и поглаживает мои обтянутые джинсами ноги.

– Куда ты хочешь поехать?

– В какое-нибудь твое любимое место. Куда ты можешь приехать, когда тебе вздумается, и где ты будешь улыбаться.

Ноа бросает на меня взгляд, и я смеюсь.

– Да ладно, наверняка существует такое место! У всех есть любимые места!

– А ты покажешь мне свое любимое место? – спрашивает он.

– Обязательно.

– Спорим, я знаю, где оно находится.

– Не сомневаюсь, что знаешь.

Он усмехается, потом разворачивается и едет в противоположную сторону.

Клянусь, я смогла бы догадаться, куда мы в результате приедем, если бы мы и дальше играли в угадайку, поэтому совсем не удивляюсь, когда мы вылезаем из машины и идем к стометровому участку зеленого газона, расчерченному белыми линиями.

– Это твоя школа? – Разглядываю большое здание, на торце которого нарисован огромный орел.

– Да, это моя школа, – кивает Ноа; похоже, сейчас он не смог бы перестать улыбаться, даже если бы постарался изо всех сил.

Мы идем к стадиону, и его улыбка становится шире. Он любуется каждым дюймом пространства вплоть до комментаторской будки над трибунами.

Выходим на поле, и он постукивает носком ботинка по четырехъярдовой линии.

– Здесь Томас Фролли поймал мой пас и принес нам победный тачдаун.

Я хлопаю, и он, приложив руку к сердцу, кланяется. Потом бежит по полю, как будто прокладывает путь с мячом в руках. Выпад влево, наклон вправо, прыжок, будто он перепрыгивает через защитника. Потом он останавливается и оглядывается на меня.

– Вот здесь я стоял, когда объявили, кто будет королем бала выпускников. Не я.