Перед глазами вдруг возникает ее улыбка, до меня словно бы долетает отдаленное эхо ее смеха. Она тянется ко мне, но только я приближаюсь, чтобы прикоснуться к ней, она растворяется в воздухе.

Я опустошен.

Одинок.

Чувствую боль в пальцах, потом кто-то кладет сверху руку.

Приваливаюсь к стене, Брейди, Кэмерон и Чейз сидят на полу рядом, и тут возвращается Мейсон.

Он удивленно смотрит на нас, потом, видимо, понимает, что кровь на моей руке – моя собственная. Слежу за его взглядом и вижу дыру в стене. Так это же я шандарахнул по ней кулаком…

Мейс сжимает челюсти, срывает с противоположной стены фотографию в рамке и вытаскивает гвоздь, на котором она висела. Хватает со стола книгу и, используя ее как молоток, забивает гвоздь, потом вешает фото на место дыры.

Закончив заниматься этим, он с сочувствием протягивает мне руку.

– Ну же!

Я медлю, но все же отвечаю на рукопожатие.

Мейс обнимает меня, как будто он в долгу передо мной, хотя на самом деле это не так. Когда он отстраняется, я вижу, что у него красные глаза.

Кивнув мне, Мейсон поворачивается к Чейзу и притягивает его к себе.

Я выхожу из комнаты. Ребята окликают меня, но я больше не могу находиться в замкнутом пространстве. Я хорошо ориентируюсь в этой больнице – сколько раз уже был тут. Сворачиваю налево в конце коридора и оказываюсь там, где обычно отдыхают медсестры во время своих перерывов. Выхожу на улицу, огибаю фонтан и добираюсь до небольшого строения слева. Захожу внутрь и как слепой бреду по коридору.

Мама не спит, и я вижу, с каким беспокойством она смотрит на меня. Это разрывает мне сердце.

Все разрушено.

– Мой милый! – Мама поднимает здоровую руку. – Иди сюда.

Я падаю на ее кровать и рыдаю.

Две самые дорогие для меня женщины в этой больнице, и я ничем не могу помочь ни одной из них.

Я никогда еще не чувствовал себя таким беспомощным.