Позволяю рыданиям поглотить меня целиком.

Я плачу о том, что мне не хочется вспомнить, о том, что причиняет мне каждодневную боль.

Я оплакиваю ребенка, которого потеряла, и в то же время я не могу признать это, потому что боль утраты невыносима, разрушительна.

Больше всего на свете мне хотелось стать матерью, и я не нахожу в себе сил подумать о хрупкой жизни, которую носила в себе.

Дверь распахивается, и на пороге появляется испуганная Кэмерон.

– Сестренка, что ты?

Схватив полотенце, она быстро выключает воду, опускается на колени рядом со мной, закутывает меня в теплую махровую ткань и прижимает к себе.

– Не понимаю, что со мной не так. Сегодня было весело, но… – Я снова сдавленно рыдаю.

– Но что?

– Не знаю что! – теперь уже кричу я. – Не знаю, что это за «но», которое я постоянно ощущаю. Это «но» преследует меня. Вроде все хорошо, но на каждом шагу я сталкиваюсь с ним.

У меня постоянно что-то болит внутри, но Кэм не поймет.

Никто не понимает.

Даже я сама.

На меня накатывает неодолимое чувство ненависти к себе, плечи трясутся.

– Я неделями не позволяла себе думать о том, что потеряла, Кэм. Я поставила барьер перед тем единственным, что знала наверняка. Кто так поступает? – Слезы текут по моему лицу. – Кто отталкивает воспоминание, которым следовало бы дорожить?

Все это время я прогоняла мысль о том, что носила в себе ребенка. Моего малыша.

Я не могу заставить себя навестить Пейтон – настолько мне тяжело.

– Мне очень больно, Кэм, – признаюсь я. – У меня как будто ломаются кости, когда я думаю об этом. Мне кажется, у меня был мальчик. Не знаю почему… Каждый раз, когда я дотрагиваюсь до живота, у меня будто случается сердечный приступ.

– Это нормально, Ари, – шепчет подруга.