Я горько усмехаюсь и вытираю нос.

– Нет, это не нормально, ты просто не знаешь, что сказать.

– Это нормально…

– Да нет же, – огрызаюсь я, хотя мне совсем не хотелось кричать на Кэм. – Я жалкая. Я глупая, жалкая дура.

В груди нарастает паника, перекрывая дыхательные пути. Я потею, в мозгу вспыхивают неясные картинки и обрывки слов. Меня тошнит.

– Я больше не хочу прятаться от самой себя, но и ничего не могу сделать. Иногда мне хочется проглотить горсть снотворного, и, может быть, когда я проснусь, все будет по-другому. А если не проснусь, ну и ладно.

– Не говори так.

– Я говорю, что чувствую, Кэм. Я так не сделаю, но мне хочется, у меня нет сил. Я как будто мошенница, которая всех обманывает, и я не знаю, как это исправить.

Мне плохо настолько, что я ничего не вижу, хотя глаза открыты. Я ничего не слышу. Кажется, я кричу, хотя не уверена.

Дверь громко хлопает, я смаргиваю и обнаруживаю перед собой брата. Его брови нахмурены, ноздри раздуваются. Он поднимает меня с пола и срывающимся голосом говорит:

– Сестренка, иди-ка сюда.

Мейсон несет меня в комнату и кладет меня на кровать; Кэмерон набрасывает на меня одеяло и вытаскивает из-под него полотенце.

Слезы скатываются с моего лица на подушку.

– Я не справлюсь, Мейс…

Брат крепко сжимает мою руку и глубоко вздыхает. У него такой вид, что он хочет мне что-то сказать, но не решается.

Я улыбаюсь ему ободряюще, и он садится рядом с кроватью, не выпуская моей руки.

– Ари, сестренка, я понимаю, как ты растеряна… У тебя разбито сердце, тебе тяжело, но я хочу, чтобы ты знала… Я боюсь говорить об этом, но тебе необходимо знать… Ты чувствуешь себя потерянной и одинокой, но есть человек, которому так же больно, как и тебе. – Я прерывисто вздыхаю, и Мейс с грустью смотрит на меня. – Ему больно не за себя, а за тебя. – Он переводит взгляд на мой живот. – За вас обоих.

У меня дрожат губы.

– Правда?

– Да… – Мейсон моргает, на его ресницах блестят слезы, – правда.