Он бросает на меня взгляд через плечо.

– Каково это – хотеть и не получать, богатая девочка?

– Как дерьмо, – честно отвечаю я. – Словно дышишь одним легким в комнате, пропахшей хлоркой и кислотой, словно ходишь со сломанными лодыжками и спишь на шипах. Вот что я чувствовала все это время. И все это значит – скучать по тебе.

Я не совсем уверена, что он ожидал от меня услышать, но точно не это.

Его глаза скользят по моему лицу, и я делаю шаг к нему.

– Каково это – быть отвергнутой тобой? Это было как клеймо на моей коже, как болезненная, не поддающаяся лечению рана. Словно кто-то воткнул в меня электрошокер, а кнопку заклинило, и батарейка никогда не сядет. Это пытка, это не только душевная, но и физическая боль, которая не проходит. Но я и не хотела, чтобы она прекращалась, потому что знала – я заслужила ее. Поверь, я хорошо осознаю, что могла бы сделать, но результат был бы хреновым. Не думаю, что для тебя это откровение, потому что я предупреждала тебя. Я говорила тебе, что мой мир суров, но я все равно хотела тебя. Мне было достаточно обладать тобой, и часть меня считает, что я должна тебя ненавидеть, потому что тебе было недостаточно обладать мной.

Бастиан резко подается вперед, хватает меня за подбородок и приподнимает его. Мне приходится смотреть на него снизу вверх, пока он говорит сквозь стиснутые зубы.

– Быть моей, богатая девочка, означает, что каждый должен знать, к чему он не может прикоснуться, а большинству даже смотреть запрещено. Это означает, что, если кто-то осмеливается переступить границы, он получает урок, чтобы ошибка не повторилась. Другого варианта нет. – Его глаза вспыхивают яростью. – Я сказал тебе это с самого начала. Я предупреждал тебя, что так будет.

Мне становится не по себе, и я говорю осторожно:

– У меня никогда ничего не было для себя, ничего своего. Ты был единственным, что принадлежало только мне. Мой отец… – У меня ноет в груди. – Райо Ревено всегда контролировал все стороны моей жизни.

Он усмехается, а я хмурюсь.

– Это правда, Бастиан. Ты – единственное, что я выбрала сама.

– Но выбрала ли ты меня? – выпаливает он в ответ. – Выбрала ли ты меня так же, как я тебя? Искренне и безоговорочно? – Рука скользит по моему горлу, когда он шепчет: – С полной отдачей? – В его тоне слышится нотка, от которой меня бросает в дрожь. – Я предупреждал тебя, богатая девочка. Я сказал тебе, что ты моя, и сказал, что это значит. Все должны были это знать, и все должны были понять.

Беспокойство холодком ползет по моей спине.

– Понять что?