Меня скручивает боль, но это ничто по сравнению с последними словами Мейер, которые она бросила до того, как захлопнула дверь перед моим носом.

«Ты ничтожество, Тобиас. Бейли и я не нуждаемся в тебе».

Слышу хруст, затем начинаю захлебываться чем-то густым и теплым. В глазах темнеет.

Не знаю, как долго я пролежал в отключке. Очнувшись, обнаружил себя на земле в тренировочном секторе. На улице уже стемнело, горло горит, я весь в крови, в ушах звенит. Подняв руку, случайно касаюсь носа, и меня прожигает боль.

– Черт…

Поднимаю голову и обнаруживаю, что машина до сих пор работает, но ведро пустое. Нетрудно догадаться, что эта штука здорово надрала мне задницу.

С трудом поднимаюсь на ноги и выключаю машину. Собираю мячи и складываю в корзину. Протащив свое тело через раздевалку, проскальзываю в душ. Вода обжигает, но это даже приятно.

Когда выхожу, смотрюсь в зеркало и получаю подтверждение тому, что и так уже знаю. Нос сломан. Плотно зажимаю его пальцами, крепко стискиваю зубы и пытаюсь вправить. Из носа льется кровь, но я готов к этому. Не впервой. Полотенце уже держу наготове.

Рухнув на скамейку, прислоняюсь головой к шкафчику, и в ту же секунду боль возвращается, но это никак не относится к ссадинам и синякам, покрывающим тело.

Поверить не могу, что загнал себя в такое хреновое положение. Красивая, добрая, сильная девушка с не менее прекрасной дочкой не нуждаются во мне.

А с чего, собственно, они должны нуждаться во мне?

Тобиас Круз полный мудак. Сначала делает, потом думает. Последние несколько дней хорошо показали, каким куском дерьма я могу быть.

Не верится, что я смог ударить человека, на которого мог спокойно положиться, на того, кто не бросил меня в то время, как остальные поставили на мне крест. На того, кто стоял за меня горой, кто всегда протягивал руку, если я падал, всегда направлял, когда я блуждал в темноте.

Вчера он едва смотрел на меня.

И правильно.

Я же мудак.

Он это знает.

Родители тоже знают.

Но главное – это осознала Мейер.