Светлый фон

Наши движения становятся все более неистовыми, наэлектризованными, отчаянными. Обхватываю его лицо и целую в губы, затем шепчу:

Наши движения становятся все более неистовыми, наэлектризованными, отчаянными. Обхватываю его лицо и целую в губы, затем шепчу:

– Я сейчас кончу, Тобиас…

– Я сейчас кончу, Тобиас…

– Черт, красавица, – рычит он.

– Черт, красавица, – рычит он.

Толчки убыстряются, становятся резкими. Он берет мою задницу в ладони и сжимает. Член пульсирует во мне. Я прохожусь руками по его спине, прерывисто дыша.

Толчки убыстряются, становятся резкими. Он берет мою задницу в ладони и сжимает. Член пульсирует во мне. Я прохожусь руками по его спине, прерывисто дыша.

Мы оба кончаем, но он не останавливается, отдавая мне все до последней капли, продлевая оргазм. Мурашки покрывают каждый сантиметр моего тела, и я уверена, что сердце сейчас выскочит из груди, так сильно оно колотится.

Мы оба кончаем, но он не останавливается, отдавая мне все до последней капли, продлевая оргазм. Мурашки покрывают каждый сантиметр моего тела, и я уверена, что сердце сейчас выскочит из груди, так сильно оно колотится.

Задыхаюсь, жадно цепляясь за воздух, но на лице застывает улыбка.

Задыхаюсь, жадно цепляясь за воздух, но на лице застывает улыбка.

Вот каким должен быть секс.

Вот каким должен быть секс.

Грубым, простым, захватывающим все тело.

Грубым, простым, захватывающим все тело.

Никаких мыслей, никаких планов и никакого сдерживания.

Никаких мыслей, никаких планов и никакого сдерживания.

– Моя девочка! – Он падает на спину и перекатывается, увлекая меня за собой. Глаза сияют, когда он приподнимается на локте и смотрит на меня. – Я же говорил, что ты мне нравишься.

– Моя девочка! – Он падает на спину и перекатывается, увлекая меня за собой. Глаза сияют, когда он приподнимается на локте и смотрит на меня. – Я же говорил, что ты мне нравишься.