– Признаться, никогда не занималась этим раньше, – говорю, разглядывая его в темноте. – Я о сексе на одну ночь.
– Признаться, никогда не занималась этим раньше, – говорю, разглядывая его в темноте. – Я о сексе на одну ночь.
– Не начинай, – хмурится Тобиас. – Сказал же, что хочу повторить это завтра. И послезавтра.
– Не начинай, – хмурится Тобиас. – Сказал же, что хочу повторить это завтра. И послезавтра.
Борясь со слезами, заставляю себя улыбнуться. Не хочу все усложнять, и когда он достает свой телефон и просит номер, просто диктую его.
Борясь со слезами, заставляю себя улыбнуться. Не хочу все усложнять, и когда он достает свой телефон и просит номер, просто диктую его.
Еще несколько минут проходят в молчании, а потом мое имя выкрикивает знакомый голос. С моего лица сходит вся краска, словно в замедленной съемке я поднимаюсь на локтях и нерешительно смотрю в сторону звука.
Еще несколько минут проходят в молчании, а потом мое имя выкрикивает знакомый голос. С моего лица сходит вся краска, словно в замедленной съемке я поднимаюсь на локтях и нерешительно смотрю в сторону звука.
Томас… Он быстрыми шагами идет к нам, и свет позади него не дает увидеть выражение лица. Я пытаюсь сглотнуть, но не могу – в горле все пересохло.
Томас… Он быстрыми шагами идет к нам, и свет позади него не дает увидеть выражение лица. Я пытаюсь сглотнуть, но не могу – в горле все пересохло.
– Твою мать, – вздыхаю я.
– Твою мать, – вздыхаю я.
– Тренер, – зовет Тобиас.
– Тренер, – зовет Тобиас.
– Да, сынок. Я.
– Да, сынок. Я.
Сынок?
Сынок?
– Вам лучше не заходить в дом, – говорит Тобиас. – Не все из команды соблюдают правило «не пить». – Слышу, как он ухмыляется, но не могу заставить себя взглянуть на него.
– Вам лучше не заходить в дом, – говорит Тобиас. – Не все из команды соблюдают правило «не пить». – Слышу, как он ухмыляется, но не могу заставить себя взглянуть на него.