Светлый фон

– Вот засранцы. Но я и не собирался задерживаться. Приехал, чтобы подвезти твою подружку. Ты не просил, но обычно я так и делаю, – говорит Томас, и передо мной оказывается его рука.

– Вот засранцы. Но я и не собирался задерживаться. Приехал, чтобы подвезти твою подружку. Ты не просил, но обычно я так и делаю, – говорит Томас, и передо мной оказывается его рука.

Мне не нужно поднимать глаза, чтобы понять, что он настаивает. Вкладываю свою руку в его, и он подтягивает меня к себе. Смущенная и пристыженная, я не могу смотреть ему в глаза.

Мне не нужно поднимать глаза, чтобы понять, что он настаивает. Вкладываю свою руку в его, и он подтягивает меня к себе. Смущенная и пристыженная, я не могу смотреть ему в глаза.

Тобиас потирает затылок, переводя взгляд то на меня, то на тренера.

Тобиас потирает затылок, переводя взгляд то на меня, то на тренера.

– Хм, я правильно понял, что тренер решил подвезти тебя домой? – обращается он ко мне.

– Хм, я правильно понял, что тренер решил подвезти тебя домой? – обращается он ко мне.

Я киваю и иду вслед за Ридом к боковым воротам. Не говоря ни слова, проскальзываю в его машину и вскоре понимаю, что мы едем не ко мне, а к нему домой.

Я киваю и иду вслед за Ридом к боковым воротам. Не говоря ни слова, проскальзываю в его машину и вскоре понимаю, что мы едем не ко мне, а к нему домой.

По дороге он говорит, почему приехал, сопровождая обещаниями о нашем безоблачном совместном будущем.

По дороге он говорит, почему приехал, сопровождая обещаниями о нашем безоблачном совместном будущем.

Подсознательно моя рука опускается к животу, к растущему внутри меня малышу.

Подсознательно моя рука опускается к животу, к растущему внутри меня малышу.

Теперь все будет хорошо.

Теперь все будет хорошо.

С плеч словно падает груз, Томас вселяет надежду, которой у меня не оставалось.

С плеч словно падает груз, Томас вселяет надежду, которой у меня не оставалось.

У нас все будет хорошо…

У нас все будет хорошо…