– Вот засранцы. Но я и не собирался задерживаться. Приехал, чтобы подвезти твою подружку. Ты не просил, но обычно я так и делаю, – говорит Томас, и передо мной оказывается его рука.
– Вот засранцы. Но я и не собирался задерживаться. Приехал, чтобы подвезти твою подружку. Ты не просил, но обычно я так и делаю, – говорит Томас, и передо мной оказывается его рука.
Мне не нужно поднимать глаза, чтобы понять, что он настаивает. Вкладываю свою руку в его, и он подтягивает меня к себе. Смущенная и пристыженная, я не могу смотреть ему в глаза.
Мне не нужно поднимать глаза, чтобы понять, что он настаивает. Вкладываю свою руку в его, и он подтягивает меня к себе. Смущенная и пристыженная, я не могу смотреть ему в глаза.
Тобиас потирает затылок, переводя взгляд то на меня, то на тренера.
Тобиас потирает затылок, переводя взгляд то на меня, то на тренера.
– Хм, я правильно понял, что тренер решил подвезти тебя домой? – обращается он ко мне.
– Хм, я правильно понял, что тренер решил подвезти тебя домой? – обращается он ко мне.
Я киваю и иду вслед за Ридом к боковым воротам. Не говоря ни слова, проскальзываю в его машину и вскоре понимаю, что мы едем не ко мне, а к нему домой.
Я киваю и иду вслед за Ридом к боковым воротам. Не говоря ни слова, проскальзываю в его машину и вскоре понимаю, что мы едем не ко мне, а к нему домой.
По дороге он говорит, почему приехал, сопровождая обещаниями о нашем безоблачном совместном будущем.
По дороге он говорит, почему приехал, сопровождая обещаниями о нашем безоблачном совместном будущем.
Подсознательно моя рука опускается к животу, к растущему внутри меня малышу.
Подсознательно моя рука опускается к животу, к растущему внутри меня малышу.
Теперь все будет хорошо.
Теперь все будет хорошо.
С плеч словно падает груз, Томас вселяет надежду, которой у меня не оставалось.
С плеч словно падает груз, Томас вселяет надежду, которой у меня не оставалось.
У нас все будет хорошо…
У нас все будет хорошо…