Бьянка протягивает мне бокал.

– Не верю, что прошло уже три недели, – вздыхает она. – Слушай, а ты не можешь продлить свой отпуск?

– Могу, но не хочу. Бейли должна акклиматизироваться и освоиться в новом центре. Но ты можешь поехать со мной, ведь каникулы у тебя еще не закончились. Там не Гавайи, конечно, но все равно неплохо, – поддразниваю подругу.

– Ты сумасшедшая, если думаешь, что я не помогу тебе с распаковкой вещей и обустройством в целом! – кричит она.

Чокаемся и с наслаждением пьем дайкири.

Бейли начинает плакать, поворачиваюсь к ней, но она не смотрит на меня. Шмякнулась на попку, и маленькая губка недовольно выпячивается.

– Бей, малышка, что такое?

Делаю шаг к ней и… застываю на месте.

Дочка тянется, чтобы ее взяли на ручки. Но тянется не ко мне. В следующую секунду на меня падает тень, а затем я вижу его.

В шортах и футболке, черная бейсболка, по обыкновению, козырьком назад, он проходит мимо меня и останавливается перед манежем. Его мягкий смех посылает мурашки по моему позвоночнику.

Он наклоняется и поднимает Бей. Одной рукой обхватывает маленькое тельце, а другой берет крошечную ручонку. Вдыхает ее запах и только после этого поворачивается ко мне.

Рот у меня открыт от удивления, не могу и звука издать, и тогда он делает то, чего не делал целую вечность: выдает свою фирменную улыбку.

– Привет, малышка-репетитор.

Из меня вырывается что-то среднее между смехом и криком, когда он подходит ближе. Сердце бьется настолько сильно, что, наверное, это можно увидеть.

– Привет? – Сканирую взглядом каждый сантиметр его лица. – Ты стоишь передо мной на гавайском пляже и просто говоришь «привет»?

Он улыбается, отпускает ручку Бейли и обхватывает меня за шею. А затем притягивает к себе.

Мне хочется встать на носочки и поцеловать его.

Мне хочется оставить дочь Бьянке и исчезнуть с ним на некоторое время.

Мне хочется любить его и не отпускать.

Беспокойство в животе нарастает, но пока что я могу устоять на ногах.