Подруга фыркает, отходит от меня и проводит тыльной стороной пальцев по глазам.

– Твою мать. Каникулы – это, конечно, хорошо, но ты обещала мне месяц – тридцать дней, а уезжаешь раньше. – Она поднимает автокресло Бейли. – Все, бери свою сумочку, клади ключ на стойку, и поехали.

Послушно делаю то, что она говорит, подхватываю Бей, усаживаю ее и забираюсь в машину.

Когда мы доезжаем до конца переулка, Бьянка колеблется и смотрит на меня.

– Команда сегодня уезжает. Последняя игра перед финальным матчем.

В груди предательски начинает щемить, меня захлестывает смесь боли и гордости.

– Они справятся. Кубок у них, я уверена. – Вздыхаю и смотрю на подругу. – Поедем, Би.

Она кивает сквозь слезы и поворачивает машину влево.

– Насчет кубка ты права.

Я оставляю университет Авикс и все, что с ним связано, позади.

В том числе и бо́льшую часть себя.

⁂

Ой! Сердце подскакивает к горлу, и я лечу к Бей: дочка еще не поняла, что ведерко, на которое она опиралась, перевернулось. Мы на пляже, и океан в десяти метрах от нас.

Что-то заставляет меня остановиться. После нескольких шлепков ладошками по песку ее локти сгибаются, она отталкивается и… встает.

Ты справишься, малышка.

– Смотри-ка! – мычит Бьянка, во рту у нее пакет чипсов, и по бокальчику дайкири в каждой руке.

Бейли вздрагивает и падает на песок, и я, чертыхнувшись, падаю рядом на колени.

– Малышка! – улыбаюсь я. – Тетя Би тебя напугала? – Поднимаю дочку и целую пухлые щечки. – Ты сама стояла! Слушай, перестань расти так быстро.

Бьянка смеется и бросает чипсы на шезлонг, а я отряхиваю попку и ножки Бей от песка, прежде чем усадить в манеж рядом с нами. Дочка тут же поднимается, цепляясь за сетку, и смотрит на нас через бортик.