Однако с приближением осени внутри нее начало расти беспокойство, и дело было не в возросшем объеме работы в «Марионе». Впереди был торжественный выпуск долгожданного обновления Альды, и Саша начал все чаще задерживаться на работе на два, а то и три часа. Она относилась к этому с пониманием, но не могла игнорировать постоянно исходившее от него странное, нервное возбуждение, которое удавалось усмирить лишь на короткое время. Даже когда он сидел рядом с ней, ужиная с большим опозданием, по глазам Эля видела, что его мысли все еще были где-то далеко, потерянные среди строчек компьютерных кодов, поддерживающих существование Альды. Дошло до того, что, проснувшись однажды ночью, она осознала, что Саши не было рядом. Он сидел на кровати спиной к ней и что-то печатал в телефоне, бормоча себе под нос. Его плечи и волосы озарял неяркий белый свет экрана.

– Солнышко, что такое?

Саша не отреагировал, и тогда Эля подползла ближе и положила руку ему на спину. Он слегка вздрогнул.

– Ложись спать, пожалуйста. Ты должен выспаться, а надрать панцирь сможешь и днем.

– Сейчас, – рассеянно ответил он, – мне нужно кое-что записать. Никита Егорович попросил подумать…

Он так и не договорил, вернувшись к работе. Тяжело вздохнув, Эля упала обратно на подушку и закрыла глаза. Она не обиделась и не была разочарована, вопреки когда-то высказанным им страхам, но почувствовала, как внутри пробудилось мрачное предчувствие чего-то нехорошего – впервые за все время после переезда к Саше. И, даже когда он все же лег в постель, прижавшись своей спиной к ее, тревожность не удалось заглушить до конца.

Позже то же самое произошло еще раз, затем еще. Она открывала глаза, видела слабые отблески света мобильного телефона на оконном стекле и просила Сашу лечь спать, что он делал с большой неохотой. Сегодня она заснула прежде, чем погас свет, и утром заметила глубокие тени под глазами Саши. Он же взглядом попросил ее ни о чем не говорить вслух и молча сел завтракать. Его мышцы, когда она, проходя мимо, погладила его по плечу, были напряжены, но подобрать правильные слова, чтобы ободрить его, казалось непосильной задачей.

Он знал, что она любила его и верила в его силы. Его не успокоило бы ни напоминание обо всех восторженных отзывах об Альде, которыми пестрели СМИ, ни то, что помогала ему целая команда профессионалов, с которыми он проводил собеседование лично, – слова Саши, не ее. Эле запомнилась недавняя фраза о его «личной» ответственности перед Колесниковым, и она поняла, что уже совсем скоро сможет хотя бы издалека увидеть его. До сих пор Саша крайне редко говорил о нем и ни разу не предлагал их познакомить. Хотя, учитывая то, что она узнала о нем и нейроблокаторах, это было неудивительно.