– Ну разумеется. Я умею выбирать людей.

Роза не обращает ни малейшего внимания на своего стоящего неподалеку отца. Я опускаю ее на землю и беру за руку, и остальные ребята подходят ближе, чтобы меня поздравить. Меня вдруг со всей силы накрывает осознание того, что все это по-настоящему.

Я выиграл. Я реально выиграл. Я, болван-инвалид, как любил говорить мой отец. Я смогу потратить эти деньги на то, чтобы подарить матери счастливую и размеренную жизнь. Что до Тито, то совсем скоро ему придется заплатить за свои грехи.

Словно по часам, к нам на вечеринку заглядывает возмездие, поздравляя меня с победой даже раньше, чем я ожидал. К Тито бросается какой-то обеспокоенный мужчина, давая понять, что ситуация срочная. Он заговаривает по-итальянски, по мне не нужно знать язык, чтобы понимать, о чем идет речь.

Я смотрю на Томаса, и он молча кивает мне в ответ. Роза, заметив наш обмен взглядами, хмурится и бросает взгляд в сторону Тито. Она понимает, о чем они говорят, потому что по мере разговора бледнеет.

Лицо Тито, в свою очередь, мрачнеет. Он резко поворачивается ко мне и широко распахивает глаза.

– Что ты наделал, ублюдок?

Я с равнодушным видом, не доставая руки из карманов брюк, изображаю саму невинность:

– Кто, я?

Я не успеваю сказать ничего больше. Он взрывается и бросается на меня, хватая за воротник рубашки. Сила его жеста впечатывает меня в стену. Я никак не реагирую, прекрасно осознавая присутствие камер, которые все торопливо записывают.

– Улыбнись, тебя снимают, – шепчу я так тихо, чтобы это услышал только он один.

– Ты только что разрушил всю мою жизнь! – орет он, а на его виске тем временем опасно вздувается вена. – Мою карьеру! Мое наследие! Ты гнилой подонок…

Я чувствую, как в моих жилах закипает кровь. И это он мне говорит? Он первым сделал мою жизнь невыносимой! Я же не сделал ничего – я всего лишь сообщил о его преступлениях. Ему просто стоило быть умнее.

К нам кто-то подходит, желая нас разнять, но мне удается произнести сквозь стиснутые зубы:

– Значит, мы квиты. Сгниешь в тюрьме, придурок.

Затем я подмигиваю ему и плотоядно улыбаюсь. Роза молча смотрит на нас, скрестив руки на груди. Ее отец ругается себе под нос, раздраженно проводя рукой по волосам, и хватает ее за запястье.

Он что-то говорит ей по-итальянски, но она, полностью его игнорируя, вырывается из хватки. Журналисты, пользуясь тем, что он остался в одиночестве, спешно бросаются к нему. Вот уже шесть часов они ждут, когда мы выйдем из этой комнаты. Шесть часов с момента выхода статьи в «New York Times», в которой разоблачается «Скандал Ферраньи».