– Погоди, это было свидание или собеседование в порнофильм? – смеется человек, которого я узнала бы из тысячи.

Я ускоряюсь, и, заходя в гостиную, застываю на месте при виде того, что мне открывается. Вокруг моего обеденного стола сидят и смеются Томас, Ли Мей и Лаки. Они не сразу замечают меня, но Левий целует меня в висок и шепчет на ухо:

– Сюрприз.

Томас первым поднимает на меня глаза. Он пихает локтем Ли Мей, и та вдруг вскрикивает и бросается ко мне, чтобы обнять. Я крепко сжимаю ее, закрывая глаза.

Я могла ожидать чего угодно, но только не этого. Мои друзья собрались все вместе в моей гостиной, в глуши Венеции! Я смеюсь, словно не веря в происходящее. Затем меня обнимает и Лаки, а Томас дарит одну из своих редких улыбок.

Видимо, объятия, полученные в прошлый раз, были ограниченным предложением. Но я не жалуюсь.

– Что вы тут делаете?

– Ты не сказал ей? – удивляется Ли Мей, глядя на Левия.

– Еще нет.

Я поворачиваюсь к нему и с подозрением смотрю, но он в ответ лишь обнимает меня за плечи. Но я не уступаю, и он со вздохом сдается:

– Скажем там, что мы задержимся тут где-то на недельку. А потом, если захочешь… можешь поехать вместе со мной и моей мамой на Бали.

Стоп… что? Я смотрю на него, скрывая свое удивление. Мне страшно, но меня не держит здесь ничего, кроме мамы. На учебу я в любом случае вернусь не раньше следующего года. А до тех пор я свободна как птица…

– Почему бы и нет? – говорю я, загадочно улыбаясь. – В конце концов, ты знаешь, как я люблю путешествовать.

Лаки вздыхает, замечая, как это романтично. Ли Мей советует ему куда-нибудь это записать для своего проекта по историческому эротическому роману. Только Томас искоса смотрит на Левия и ворчит:

– Ты изменился, приятель. Что на тебя нашло?

Левия это не обижает – наоборот. Он наклоняется и целует меня, следом шепча в губы:

– Как говорится в одной русской поговорке, «живя среди роз, волей-неволей впитываешь их аромат».

Я улыбаюсь смыслу метафоры и игре слов с моим именем. Думаю, он прав. Общаясь друг с другом, мы добились невозможного: приглушили свои раны и низменные желания. Я до сих пор не верю, что человека можно назвать однозначно плохим или однозначно хорошим. Я не знаю, на что нужно опираться в надежде прожить честную жизнь. Думаю… жизнь – словно мир, который каждый день видит Левий.