Аверин медленно и задумчиво закрыл журнал. Его ладони покоились на обложке, а грустный взгляд блуждал по столешнице.

За окном шелестел клен желтеющими листьями. Начало октября выдалось теплым и радостным. Погода баловала, вот только в душе хирурга уже который день царил лишь сумрак. Серыми тучами одолевали тяжелые мысли, острой болью в груди кровоточила рана разбитого сердца.

Он страдал от безответной любви, ведь не видел Аню с того момента, когда ему волею судьбы удалось спасти ее сына. Она исчезла так же неожиданно, как и появилась в его отделении.

Ребра зажили, а плечо и нос ему вправили на место сразу. Мальчонка сильно задел тогда лицо, но для врача было важна не его собственная целостность, а благополучие Джеджика.

Он ни разу не решился спросить у Дмитрия, как Аня? Как она пережила встречу с сыном? Наверняка сильно плакала и очень долго не отпускала его из объятий. Она хорошая мать и наверняка уже знает о его роли во всей этой страшной истории. Скорее всего, Анечка его вероятно ненавидит. Так он считал и был в этом уверен.

– Коль, - встал из-за стола Громов, - идем к нам на ужин. Марьяна сегодня приготовила чанахи и специально для тебя твою любимую долму.

– С говядиной и сметаной? - почему-то виновато улыбнулся Аверин.

– Ага! С ними самыми. Пошли? - предложение выглядело весьма заманчивым, однако Аверин с кресла не поднялся. Он тяжело вздохнул и отрицательно покачал головой.

– Извини, Дим, давай в другой раз.

– Ты уже сотню раз обещал «в другой раз»! Начинай уже приходить в себя. Дружище, ты на грани!

Аверин не ответил, только голову склонил ниже. Громов еще не знал о том, что Николай подал заявки на перевод в другие клиники и ждал ответа. Ему нестерпимо хотелось уехать как можно дальше из этого города, области и вообще из региона.

Вчера пришел ответ. В Магадане требуется в городскую поликлинику хирург. И он чуть не ответил «да», но вовремя вспомнил о бабуле. Как старушка переживет его позорное бегство? Родителям дела нет до них, а бабушка…ведь она - его единственная семья.

Пока Аверин вот так сидел в задумчивости, он и не заметил, как взбешенный Громов покинул кабинет.

Николай медленно поднялся, тяжело вздохнул и подошел к окну. Ступени клиники запорошило желтой листвой. Он думал о том, как нетерпеливо ждал ее вот тут на этом самом месте. Как она прошла по ступеням, держа за руку Федьку, а потом он словно подросток разволновался и не находил себе места.

Сегодня Аверин хотел бы остаться в ночь, но руководство запретило. Видите ли, главврачу не нравилось эмоциональное состояние заведующего отделением. Да и не заведующий он больше. Теперь отделением заведует Громов. Временно, уверяет друг и постоянно напоминает, что он не желал этой должности.