Женька Жуков жив и здоров. Он дома, рядом с мамой и братьями. Аня счастлива, а что еще ему нужно? Наверное, больше ничего. Не заслужил.

Обосновался Николай в общежитии для медработников. Красивое здание в девять этажей с хорошим ремонтом внутри, радовало глаз. Тут постоянно царила суета и шум. Проживали здесь в основном молодые специалисты с женами и маленькими детьми, а еще интерны и даже студенты.

***

– Добрый вечер, - скрипучим голосом поздоровалась консьержка теть Валя, - Николай.

– Добрый, - ответил нехотя Аверин.

– Как день прошел? - не унималась говорливая сплетница.

– День, как день, - ответил, не сбавляя шага Аверин.

Он спиной слышал, как она тут же наклонилась и, думая, что говорит тихо, начала скрипеть про него сплетни, сидевшим рядом, старушкам уборщицам.

– Совсем один мужик. Женушка-то обобрала до нитки, а он, вон как опустился. Один, нелюдимый.

– Наверное, выпивает, - послышался чей-то голос, - от такого мужики быстро спиваются.

– Не знаю, - скрипела теть Валя, - но я его быстро выгоню, пьянчугу такого. Тут у меня не забалуешь! Ишь, ты, хорошо в хоромах общаговских устроился. Алкаш!

Аверин остановился, и голоса сразу же притихли, но он тут же передумал оборачиваться, а идти выяснять отношения ему хотелось еще меньше. В итоге, отбросив дурные мысли, Николай пошел снова вперед.

Его «хоромы» находились на пятом этаже. Комната под номером 556. Двенадцать квадратных метров встретили хозяина тишиной и запахом чьей-то сгоревшей каши. Аверин снял ветровку и повесил в шкаф. Рядом стоял маленький холодильник.

Мужчина на автомате открыл дверцу, достал контейнер, снял с него крышку и засунул его в маленькую микроволновку, после чего повернул таймер на три минуты. Не заметил в задумчивости как они прошли.

Громкий звон СВЧ печи вывел из ступора. Николай открыл дверцу, достал контейнер и тут же сел за единственный стол на единственный стул в комнате.

Эта мебель ему так же не принадлежала. У него теперь не было ничего своего, даже сердце и душа словно потеряны безвозвратно.

Аня не позвонила ни разу. Если бы она хоть слово ему написала! Он бы подумал, что она вспоминает о нем, хоть и плохо.

Пусть это слово будет самое плохое. «Подлец!», написала бы она и отправила ему. Он бы тут же сорвался с места и помчался просить прощения, или хотя бы увидел ее, в гневе, с осуждением в глазах, но увидел!

Но Аня молчала… Ее как - будто и не существовало на свете. Ему все больше казалось, что Аня - это только плод его воспаленного сознания. Голова шла кругом. Все чаще хотелось, распахнуть единственное окно в его жалкой коморке и …выйти, но выглянув в него, он возвращался к мыслям о Жене.