Ева чуть различила басы ритмичной танцевальной песни. На картинку она смотреть не могла, так как глаза сразу же заслезились. Она отвыкла за время пребывания в камере от ярких красок.

Потерла глаза пальцами, на которых остались ворсинки наращенных ресничек. Давно было пора делать коррекцию всего, и это ее бесило не передать словами как. Еще немного, и все ресницы отпадут, да и ногти тоже сильно болели.

– Вы незаконно отняли у меня мой телефон, - не выдержала она и перебила следователя.

– Давайте, я сам буду решать, - ровно ответил ей Пустоваров, - что я делаю законно, а что нет.

Ева вздохнула и умолкла.

– Аверина Ева Вадимовна, это вы?

Ева скривилась.

– Не поняла? Это что, шутка такая? Что значит это я? Конечно, не я. Это моя старая фамилия! Я вернула свою фамилию после развода. Я Королёва.

– Значит, Королёва с недавних пор. Ну-ну….

– Издеваетесь? Вы же все и так обо мне знаете?

– Так положено, Ева Вадимовна. Не сочтите за труд и отвечайте на все мои вопросы спокойно. Вот тогда я подумаю, и может дам вам телефон.

– Это шантаж! Вы обязаны! Один звонок мне разрешен по закону.

Возмутилась она и хотела подскочить со стула, но тут же села обратно. Видя, какой следователь сидит перед нею, Ева была уверена, что этот точно не даст ей телефон, если она будет сопротивляться, поэтому ей пришлось подчиниться и отвечать на все вопросы. При этом она постоянно поглядывала в окно, в котором мелькали головы сотрудников управления. Ева же надеялась увидеть его, сержанта Сасина.

– Вам знакомы эти люди?

Пустоваров показал две фотографии. На них были Мирзо и Ахком.

– Нет, - не раздумывая, ответила Ева холодно.

– Хорошо, - убрал фотографии Пустоваров.

– Жуков Евгений Павлович. Это имя вам говорит о чем-то.

– Нет, понятия не имею… - так же ровно и холодно отвечала Ева.

– Так, - что-то черкнул карандашом в папке Пустоваров.