***

– Да, Дима, я помню, когда нас опрашивали журналисты.

– Так вот, Евочка видела тот репортаж. Далее журналистка подошла к тебе.

***

– И эта тоже тут, - вырвалось у нее со вздохом разочарования, - куда же без этой рыжей Кислицыной. Она как пришла, мне все карты спутала. Все мужики на нее засматривались. Особенно этот, Громов. А сама деревенщина деревенщиной.

Пустоваров молча ловил каждое ее слово, а Ева словно забыла, где находится.

***

– Вся ее зависть потекла рекой желчи, стоило ей увидеть круглое сердечком личико, такое любимое мной. Ева видела в тебе соперницу, которую все обожали от мала до велика. Персонал постоянно искал повода погонять чаи в твоей компании, ведь ты пекла самые вкусные сладости. А среди пациентов байки ходили, что в твои смены никто никогда не умирает.

– Да и потом я представилась твоей фамилией. Наверное, это ей не очень понравилось.

– Ева как услышала так сразу истерично расхохоталась. Она долго не могла успокоиться, смеялась, смахивала с глаз слезы и била себя по бедрам руками. Так рассказывал Сасин со слов Пустоварова. - Между тем Громов продолжил, ведь пробка и не думала продвигаться, а Марьяна решила съесть еще один банан.

***

– Во дает! - еле выдавила она из себя, наконец, - Кислицына одним словом! Все-таки Громов ее дожал.

Ева долго еще смеялась и качала головой. Дмитрий был единственным, кто никак не поддавался ее чарам. Она со многими переспала в клинике и получала от этого паскудное удовольствие, покоряя все новых мужчин, которые подчиняются ее мужу. Громов ей даже больше нравился, чем Аверин. Аверин же влюбился, как последний дурак, и в рот ей заглядывал. В свою очередь она хотела все время заполучить другого хирурга, Громова.

Но этот оказался ей не подвластен. Так его Ева и не покорила. А эта заполошная мало того, что влюбила Громова в себя так, она теперь сама Громова Марьяна! Для Евы это было слишком тяжело. Она расплакалась. Истерический смех сменился слезами навзрыд.

Последним интервью давал младший помощник следователя Сасин. Ева как увидела его красивое лицо, так и замерла.

– Как я могу к вам обращаться? - мило заулыбалась очарованная мужчиной журналистка.

– Просто по имени, - излучал тот невероятное обаяние, - Никита.

– А, - как завороженная шептала Ева, - Никита.

Пустоваров надул щеки и тихо спустит воздух. Еще одна в копилку фанаток Никите. Надо ж уродиться таким, что все бабы от него без ума. Не мужчина, а ходячий тестостерон. Любую разговорит, чем успешно пользуется в своей работе. Вот и очередная преступница глаз от экрана не может отвести. Все беды свои забыла, стоило Сасина увидеть.