– Сиди, - отвернулась она и украдкой вытерла уже свои слезы, - сейчас кушать будем.

Нет большего горя для родителя, чем горе и слезы ее ребенка. Она растила Николая с трехлетнего возраста и не могла вынести его страданий. Он - взрослый мужчина, когда казалось все в жизни обязано сложиться, теперь так одинок и потерян. Баб Нюра готовила ужин, а сама плакала и раздумывала над его судьбой.

– Не буду больше гадать.

Обиженным голосом проговорила баба Нюра, когда после ужина они сидели в беседке и пили облепиховый чай с мятой. Прозрачный сосуд стоял посередине стола. После дождя погода была уже достаточно прохладной. Стоял ноябрь, и листва с деревьев совсем опала. Только яркими пятнами по бабушкиному саду виднелись клумбы с хризантемами. Николай нарвал огромный букет и поставил в широкую вазу на столе рядом с бабушкой.

– Чего так? - равнодушно спросил он. - Заметь, твое гадание все сбылось.

– Плохо оно как-то сбылось, Коля, - ворчала старушка, - я вот видела, да все по-иному трактовала.

– Только вышло вот так, - вздохнул Аверин.

А после неожиданно сам для себя взял и сказал.

– А погадай мне, бабушка, еще раз. В последний.

Баб Нюра странно уставилась на внука. Она долго на него смотрела и только потом ответила.

– Я теперь, Коля, вообще не буду гадать.

Аверин пожал печами и встал. Он укутал старушку в плед и сел на место. Спать не хотелось совсем, но и разговор не клеился. Он отвык в последнее время разговаривать с людьми. А баб Нюра чувствовала, что ей надо еще что-то сказать внуку, но тоже не могла. Он все слушал равнодушно и не проявлял интереса к их беседе.

– Ты говорила, что я лишусь всего, - тихо заговорил Аверин, - сбылось. Это правда, чего тут выдумывать. Твои же карты показали, что машину не продам, а отдам. Отдал.

– А еще видела, что продашь и новую купишь. Это тоже было…

– Ну, разве что, «Патриота» нашего, - усмехнулся Николай.

Баб Нюра сидела и не знала, как поступить. Обижаться на колкие слова внука она не желала. В нем сейчас странная злость заговорила. Все не высказанные мысли вслух.

– Что жена моя начхает на мою работу, - заводился медленно Аверин, - не только начихала. Ева, все сгубила. Всю карьеру пустила под откос. А знаешь?!

Николай вскинул голову и посмотрел на бабушку. Его глаза блестели злыми лихорадочными искрами.

– Я трус и предатель!

– Коля, - вытянула руки в умоляющем жесте женщина, - нет!