Бывшие. За пеленой обмана

Бывшие. За пеленой обмана

Пролог

Пролог

Все события и персонажи являются вымышленными.

Любые совпадения с реальными людьми, компаниями или ситуациями случайны.

***

Год брака. Год счастья. А потом скандал, обвинение в харассменте… и всё кончено.

Я ушла, вырвала себя из его жизни и унесла тайну – ребёнка, о котором он не знал.

Шесть лет я строила новую жизнь, пока он не вернулся.

Теперь Назар мой новый генеральный директор. Женат, опасен, и всё так же способен разбить мне сердце одним взглядом.

Он приближается шаг за шагом, стирает границы и будто бросает вызов: «Попробуй снова меня оставить».

Я знаю, что должна бежать. Но что, если в этот раз от него уже не уйти …

***

Июль. Понедельник. Москва задыхается в пробках, воняет раскалённым бензином и плавит асфальт, как пластилин.

Как бы рано я ни выехала из своего Митино – всё равно застряну в этом чёртовом потоке на полчаса, а то и на час. Когда-то я возмущалась. Теперь смирилась. Сижу, крашусь в зеркальце, слушаю новости, прячу зевок.

В общем, не страдаю.

Но сегодня пробка растянулась на несколько километров, и я опоздала на утреннюю летучку, где генеральный директор должен представить нам своего приемника, а сам уйти на повышение. Георгия Валерьевича Рузаева пригласили на работу в департамент здравоохранения Москвы.

Захожу в переговорную злая, взмокшая, растрёпанная. Каблуки звенят, сердце стучит, волосы липнут к вискам. Места на корпоративной парковке не было, пришлось бросить машину у торгового центра и бежать, утопая шпильками в расплавленном месиве раскалённого полотна.

– Простите, – выдыхаю и прохожу мимо Рузаева, который сидит во главе стола и что-то вещает.

– А вот и наша Вероника Андреевна, – тянет он, улыбаясь так, будто сейчас вручит меня в качестве подарка. Все оборачиваются.

Я лихорадочно проверяю чулки: нет ли стрелки? Зацепилась, когда выползала из машины…

– Она заведует отделом продаж, – продолжает директор. – Исполнительный, ответственный, надёжный руководитель. Уверен, вы сработаетесь.

Я уже тянусь к стулу в углу, мечтая скинуть эти проклятые шпильки…

И в этот момент слышу голос.

Голос, который узнаю даже во сне.

– Я тоже думаю, что с Вероникой Андреевной мы найдём общий язык.

Поднимаю глаза и открываю рот от шока.

Внутри всё сжимается, тело отзывается каким-то нервным возбуждением, а кожа вспоминает его прикосновения, похожие на ожоги.

Назар Прокудин.

Мой бывший муж.

Мужчина, который разбил мне сердце в кровь и выжег дотла веру в любовь.

Я потратила шесть лет, чтобы собрать себя по кусочкам. Построила жизнь, в которой ему нет места.

И вот он сидит напротив. Холодный. Уверенный. Чужой.

Я не знаю, зачем он здесь.

Не знаю, чего он хочет.

Но знаю одно: всё, что я так тщательно берегла, с сегодняшнего дня под угрозой…

Глава 1.

Глава 1.

Шесть лет назад.

Я взяла на работе недельный отпуск. Назару сказала, что хочу устроить дома генеральную уборку перед годовщиной нашей свадьбы, а на самом деле моталась по врачам.

Сегодня ровно год нашего брака – ситцевая свадьба. Купила в подарок мужу белоснежную рубашку из тончайшего египетского хлопка. Упаковывала её с особенным трепетом: сверху, под крышку коробки, положила тест на беременность. С двумя жирными полосками.

Надеюсь, этот сюрприз понравится Назару.

Не хотела говорить раньше, ждала результатов анализа крови. Но сейчас уверена на сто процентов: внутри меня зародилась новая жизнь.

Я так хочу этого малыша! Сын или дочка – неважно. Думаю, на одном ребёнке мы не остановимся.

Но первенец… Это так радостно и волнительно.

Муж работает заместителем директора в фармацевтической компании «ЯрФармГрупп». Мы оба заканчивали фармфак МГУ, только в разное время. В стенах университета и встретились…

После окончания универа Назар пристроил меня к себе, где уже начал путь вверх по карьерной лестнице. Я тружусь менеджером в отделе реализации. Мы работаем в разных зданиях, но на одном предприятии и нам всегда есть что обсудить.

Запах запечённой утки с яблоками тянет меня на кухню. Приоткрываю духовку: утка румяная, а яблоки в карамели блестят, как янтарь. Слюна моментально заполняет рот. Прикрываю фольгой своё коронное блюдо, выключаю температуру и бросаю взгляд на часы: до прихода Назара сорок минут. У меня всё готово. Остаётся накраситься и надеть красивое платье.

Иду в спальню, но приходится вернуться за телефоном: он звонит, как сумасшедший. На экране фото моей подруги Насти. Она была свидетельницей на свадьбе. Неужели вспомнила про годовщину?

– Вероника, ты уже видела?! – в голосе читается тревога.

– Что видела? – машинально улыбаюсь, ещё не чувствуя подвоха.

– Значит, ещё не в курсе… Почитай в интернете «PROЯр»! Полчаса назад выложили новость: твоего Назара обвинили в харассменте.

– В чём?! – трубка дрожит в пальцах.

– В домогательствах. К сотруднице приставал. И, прости, но… там сказано, что есть аудиозапись.

Слова летят мимо сознания. Я сбрасываю звонок, даже не прощаясь.

Открываю новостной канал. Первое, что вижу – фото Назара: он выходит из здания компании, прикрывая лицо рукой, защищаясь от камер.

Текст под ним бьёт, как удар в живот:

«Заместитель директора компании «ЯрФармГрупп» Назар Прокудин обвинён в харассменте. Женщина подала заявление в полицию и предоставила аудиозапись. Имя пострадавшей не разглашается. Генеральный директор Леонид Сапегин сообщил, что Прокудин отстранён от работы на неопределённый срок».

Буквы плывут. Сердце колотится в горле.

Не может быть. Только не мой муж.

Это ошибка. Назар привлекательный, да. Но чтобы он…

Мне нужны факты.

Я хватаюсь за спасительную соломинку: звоню Марине Берсеневой, секретарю генерального.

– Марин, привет! Ты ещё на работе? – мой голос предательски дрожит. – Можешь поговорить минуту?

– Могу, – вздыхает она. – Ты ведь по поводу мужа?

От этого «по поводу мужа» меня пронзает ледяная дрожь.

– Скажи… только правду. Мне нужно знать всё.

Я опускаюсь на стул, слабость накатывает неожиданно.

Ощущение, что земля уходит из-под ног, и не за что зацепиться.

Марина вздыхает:

– Разговоры ходили давно. Удивительно, что ты не знала… Оксана Шубина из отдела контроля качества. Перед Новым годом они в командировку ездили вместе, после этого и понеслось.

Было там что-то или нет – не знаю, но Шубина как с цепи сорвалась: за Назаром бегала, можно сказать, на шею вешалась. Мы думали, она так себе повышение выбивает.

Я молчу, пытаясь проглотить сухой царапающий ком в горле.

– А пару дней назад, – продолжает Марина, – Шубина ворвалась к нему в кабинет. Он её не вызывал. Орала там, стучала чем-то по столу, вазу разбила вдребезги... А потом вылетела с оторванными пуговицами на блузке, в туалет забежала, плакала, всем жаловалась, что Назар на неё накинулся.

Марина берёт паузу.

– Это мне Люда, его секретарь, рассказала. Только Прокудин потом спокойно вышел, положил ей на стол эти самые пуговки и сказал: «Передайте Оксане Анатольевне, она кое-что забыла».

Я прикусываю согнутый палец, чтобы не застонать от боли. Слёзы жгут кожу.

– Спасибо, Марин, – выдавливаю.

Но она не останавливается, будто давно в себе держала тайну, которая её тяготит:

– И ещё… были слухи про Ирку Татаринову. Ну, ты её знаешь. После корпоратива твой муж её вроде как домой отвёз… Она сказала, что у них всё было. Хотя, может, врут обе. Шубина и Татаринова друг друга ненавидят, корону делят, могли и подставить. Ника, я тебя прошу, не руби с плеча, разберись сначала.

– Да, – тихо говорю. – Конечно.

Но я уже знаю: рубить буду. И рубить – по самому живому.

Вечер.

Я сижу за праздничным столом, накрашенная ярче обычного, чтобы скрыть бледность и припухшие глаза. Смотрю на часы: восемь, девять, десять.

Звоню мужу. Телефон выключен.

Может, он сейчас уговаривает Оксану забрать заявление? Или у Ирки Татариновой… зализывает раны?

Одиннадцать. Двенадцать. Час.

Раздеваюсь и ложусь в постель. Похоже, ночевать сегодня Прокудин не придёт.

В три часа раздаётся звонок в дверь.

Открываю. На пороге стоит Алексей Старицкий, одноклассник и друг Назара.

Мой муж буквально висит на нём пьяный, практически в бессознательном состоянии. Рубашка порвана, галстука нет, лицо расцарапано. Подозреваю, женскими ногтями.

– Проходи, – отступаю на шаг в сторону.

Лёша тащит Назара в спальню и тяжёлым картофельным мешком сваливает на кровать. Смотрит на меня с сочувствием:

– Ничего у меня не спрашивай. Утром сама с ним поговоришь…

И уходит, не попрощавшись.

А я смотрю на это пьяное тело и понимаю, что не хочу никаких разговоров, объяснений, оправданий.