Тепло, которое я помню. Прикосновения, которые мой организм узнал бы даже во сне. Его запах. Его голос.

Оказывается, я так скучала по нему…

Сжимаю кулаки и иду в свой кабинет.

Надо взять себя в руки. Сжать зубы и выставить железобетонные личные границы. Построить каменную стену между мной и Прокудиным.

Отныне он просто генеральный директор.

Просто человек, с которым я вынуждена работать.

И если Назар думает, что сможет снова пробить мою защиту, он сильно ошибается.

Хотя… почему-то мне не до конца в это верится.

***

А дальше…

А дальше работа превращается в настоящий ад. Каждое моё утро начинается с вызова в кабинет Прокудина.

– Принесите отчёт за неделю.

– Где статистика по новым клиентам?

– Это не цифры, это отписка, переделайте.

Он трясёт документацию так, будто я вчера устроилась сюда стажёром. Вечно недоволен, вечно под лупой проверяет каждую мелочь. И, кажется, в этой компании нет других отделов – только мой.

Гоняю менеджеров, превратившись в мегеру. Ищу новых клиентов так, будто от этого зависит спасение человечества. При этом мне нужно и план выполнить, и на его придирки отвечать.

Я вся в мыле, злая, вымотанная и выпитая до донышка.

Ненавижу Прокудина!

Жалею, что после развода не вернула девичью фамилию – тогда бы хотя бы не приходилось объяснять, почему мы однофамильцы.

Но народ уже всё понял. Перешёптываются в курилке: «Да они же бывшие!»

Слышу обрывки разговоров, насмешливые взгляды в свой адрес и делаю вид, что мне плевать.

В какой-то момент понимаю: ещё чуть-чуть, и я взорвусь.

И взрываюсь, когда он очередным недобрым утром вызывает меня к себе.

– Что тебе нужно? – влетаю в его кабинет без стука. – Что тебе, чёрт возьми, от меня нужно?!

Прокудин откидывается в кресле, медленно поднимает взгляд, и я вижу в его глазах торжество. Кажется, он добился того, чего хотел.

– Мне нужно, чтобы ты признала свою ошибку и вернулась ко мне.

– Ошибку?! – у меня почти срывается голос. – Ты называешь этим всё то, через что мне пришлось пройти?

– Тогда ничего не было, – его голос становится низким, глухим, опасным. – Зарвавшаяся сука, которую я не оттолкнул вовремя, решила поиграть на нервах и испортить мне карьеру. И ты, Вероника, на это повелась. Глупо. По-детски.

– По-детски?! – я чувствую, как кровь стучит в висках. – Это твои женщины бегают с оторванными пуговицами по коридорам и плачутся в туалетах, как инфантильные подростки. А я тогда поступила по-взрослому: ушла оттуда, где мне было плохо.

– Я хочу вернуть потерянные годы. И тебя, – он встаёт, подходит ближе.

Мы почти сталкиваемся лицами. Я слышу его дыхание, вижу, как ноздри раздуваются, как в глазах горит этот дикий, хищный свет.

– Никогда, – шиплю. Шея, по которой он шарит взглядом, горит. В голове красный густой туман ярости путает мысли, обволакивается готовые вырваться слова.

– Посмотрим, – он пожирает меня взглядом так, что по коже бегут мурашки.

И в этот момент между нами что-то трещит в воздухе.

Искры. Страсть. Злость.

Любовь и ненависть сплетаются в одну рвущую на части петлю.

Я его ненавижу. Всеми фибрами души. За то, через что мне пришлось пройти, и за то, что он снова рушит мою спокойную жизнь.

И люблю… тело пытает под его взглядом, и волоски встают дыбом, умоляя пригладить, приласкать их сильной, горячей, пытающей страстью рукой…

Коридор офиса тянется, как дорога на эшафот. Стены давят серыми панелями, лампы режут глаза, а внутри у меня гул мыслей и эмоций – злой, обиженный, почти невыносимый. В висках стучит кровь, будто вот-вот прорвёт сосуды.

Я почти бегу, сжимаю кулаки так, что ногти впиваются в кожу ладони.

В горле ком, в глазах предательские слёзы, но я не позволю им упасть. Не здесь. Не при нём.

И вдруг впереди знакомая широкая фигура. Леонид Астахов.

Системный администратор, мой вечный спасатель по презентациям и программам, по смесителям и дверным замкам.

Высокий, крепкий, тридцать лет, и всё ещё с той наивной надеждой в глазах, когда смотрит на меня. Знаю, что нравлюсь парню, но взаимностью ответить не могу. Сразу сказала, что между нами возможна только дружба.

Он загораживает мне путь, ладонью мягко касается локтя.

– Ника, – его голос низкий, спокойный, но с оттенком тревоги. – Что нужно генеральному от тебя?

Я замираю. Горячий клубок подступает к горлу. Вскидываю глаза, и Астахов сразу видит в них слёзы, злые и жгучие.

– Вернуть. – Я почти шиплю. – Он хочет вернуть меня назад.

Слово «назад» звучит как приговор. Леонид напрягается, его пальцы чуть сильнее сжимают мой локоть, как будто хочет удержать, не дать упасть.

Лёня знает, что Назар – мой бывший муж. Я ещё в первый день появления нового генерального директора рассказала об этом сисадмину.

– А ты? – тихо спрашивает и смотрит с обидой во взгляде. Моё взвинченное состояние наглядно демонстрирует, как я бурно реагирую на Назара.

– А я хочу, чтобы он исчез, – выплёвываю я и отвожу взгляд, чтобы не задохнуться от этой боли.

Лёня качает головой, шаг ближе, запах его геля после бритья перемешивается с моей дрожью.

– Хочешь, я помогу? – спрашивает.

Я хмурюсь. Не совсем понимаю, что мы можем предпринять:

– Как?

– Давай сыграем. – В его голосе решимость, в глазах огонь. – Я буду твоим парнем. Пусть Прокудин увидит: у тебя всё хорошо, его место занято.

Я дёргаюсь:

– Лёнь, ты с ума сошёл?

– Нет, – его губы растягиваются в жёсткой усмешке. – Я серьёзно. Хочешь, я даже в соцсетях выставлю фото? С Надей у меня отличные отношения, это прокатит.

Я смотрю на него: высокий, плечи под серой рубашкой расправлены, глаза честные до боли. Он действительно готов ради меня влезть в эту игру.

– Лёня… – шепчу я.

– Ника, – Астахов наклоняется ближе, его ладонь осторожно касается моей. – Я не дам ему снова разрушить твою жизнь. Доверься.

Сердце срывается в галоп. Я чувствую, как всё тело откликается на его тепло. Страх и надежда борются во мне. Так соблазнительно разрешить этому парню спасти меня, спрятаться за его широкую спину.

– Хорошо, – выдыхаю, почти не веря, что соглашаюсь. – Пусть будет так.

Мы стоим слишком близко. Его пальцы обнимают мои, и мне впервые за долгое время хочется не выдернуть руку, а оставить.

И в этот момент позади раздаются тяжёлые шаги. Я оборачиваюсь и вижу Прокудина.

Это как удар током – знакомый, болезненный, такой, от которого кровь становится ледяной. Он стоит в коридоре, высокий, холодный, уверенный, и смотрит прямо на нас. На наши переплетённые пальцы.

Я не выдерживаю. Резко хватаю Астахова за руку:

– Пойдём!

Он послушно идёт за мной, не задавая вопросов. Его ладонь горячая, крепкая, будто он удерживает меня от падения. Но в голове только одно: «Назар видел. Он видел нас вместе».

Дверь моего кабинета хлопает за спиной. Я быстро поворачиваю ключ в замке, спиной прижимаюсь к стене. Сердце бьётся так, что в ушах грохочет.

Лёня смотрит на меня нахмурившись.

– Ты как будто привидение увидела, Ника. Неужели так его боишься?

Я прикрываю глаза. Привидение? Нет. Это хуже. Это прошлое, которое возвращается, чтобы стереть меня в пыль.

– Лёнь, я зря тебя втянула… – выдыхаю, чувствуя, как горло сдавливает. – Назар… он может…

– Что он может? – Астахов делает шаг ближе.

– Уволить тебя!

Слова срываются почти шёпотом.

– Если он решит, что ты… что мы… – я спотыкаюсь на словах, взгляд невольно скользит к нашим рукам, которые до сих пор связаны, – он просто вышвырнет тебя.

Лёня усмехается, но усмешка жёсткая. После такой хочется сбежать подальше.

– И ты думаешь, я испугаюсь?

Я поднимаю на него глаза. Вижу спокойную решимость, силу, которая меня и спасает, и пугает одновременно.

– Ты не понимаешь, – шепчу, делая шаг назад, к стене. – Он ревнивый. Всегда был. Ревновал без повода. А сейчас… он уверен, что я родила ребёнка от другого мужчины.

Лёня замирает, будто я ударила его, влепила пощёчину. В глазах смешались боль и злость.

– Твоего ребёнка он считает не своим?

– Да, – я киваю, и в груди рвётся что-то хрупкое. – И если увидит тебя рядом со мной… он тебя уничтожит.

Тишина становится невыносимой. Я слышу только свой тяжёлый, сбивчивый вдох. Лёня медленно приближается. Так, что я чувствую тепло его тела. Его пальцы почти касаются моей щеки.

– Пусть попробует, – произносит он глухо. – ты же знаешь…

Закрываю ему рот своей ладонью.

Да, я всё знаю. Он любит меня, но я не могу ему ответить тем же…

Закрываю глаза, в висках стучит: «Зря… зря я это допустила.

Прокудин уже начал ревновать. Я знаю этот взгляд. Он не отступит».