Он не ответил. В свете робкого, еще неокрепшего пламени в печи я видела, как вздрогнули его плечи-тени. Он понял. И это понимание было горше любой ссоры.

Под утро, когда еще не рассвело, сквозь беспокойный сон я слышала, как ушел Марк. Собрался не говоря ни слова, захрустел скрипучим снегом, а через минуту послышался размеренный гул двигателя, и перед домом сверкнули фары: отправился откапывать Лешину "Ауди", как обещал. Словно в этом было его искупление.

Стоило ему отъехать, поднялся Леша. Вышел на крыльцо, сунул руки в карманы и смотрел вслед "Лэнд Роверу". Думал, что стоило присоединиться? Или просто не мог быть со мной в одной комнате?

Наверное, и то, и другое, потому что он долго не возвращался. Я успела и постараться заснуть, и поворочаться, и поглядеть в потолок, и даже всплакнула ненароком. Но в итоге встала, поставила чайник и ушла в душ. Вода смоет всю усталость и недосып, и тревожные мысли. Тем более, что… все же закончилось хорошо? Я же… сама это выбрала?

Разум понимал, что все правильно, но сердце было не на месте. Одно дело — менять свою судьбу по своему решению, совсем другое — нести ответственность за три.

Марк вернулся к обеду. Я сидела в одеяле и пила зеленый чай с мятой. Леша залипал в телефоне. Как всегда. Но это его дело, теперь мне должно быть все равно.

— Все, готово. Машина здесь. Эвакуатор вызывал, чтобы туда-сюда не ездить. — Он потоптался на пороге, стряхивая снег, а глаз не спускал с меня. Грустных и печальных глаз, несмотря на решительные слова вчера вечером.

Я промолчала, не зная, как должна реагировать. Леша поднялся, взял рюкзак и, накинув куртку, протянул Марку руку. Тот, казалось, растерялся, я тоже внутри напряглась: он что, правда пошел на примирение? Из-за машины? Или из-за меня?

Наверное, это было неважно. Марк ответил рукопожатием, и Леша вышел наружу. Послышался звук автозапуска и тихий гул двигателя: "Ауди" завелась.

Мы с Марком застыли в немом недоумении. Каким образом мы должны были поставить точки в этом треугольнике? Вернее, я должна была… Поэтому я просто встала, надела пуховик и подошла к Лешиной машине. Нашей машине, вернее. Моя "Тойота" ждала у главного здания базы — наверняка в виде большого бесформенного сугроба. Но сейчас на этой заснеженной парковке мне нужно было завершить огромный пласт жизни.

Пока "Ауди" грелась, Леша осматривал корпус. Снега на ней уже не было, и машина выглядела как новенькая. Заметив меня, он подошел и поднял тяжелый взгляд:

— По крайней мере, спасибо за честность, — сказал он. — Я справлюсь. Со временем.

Я только кивнула:

— Я подам на развод, — сказала. — Быстро, без лишних эмоций и грязи. Половина всего — твоя, я не претендую.

Он только посмотрел на меня долгим, прощальным взглядом. В нем не было гнева, только печаль и усталая ясность.

— Держи свою студию, — сказал он. — Ты ее с нуля строила. Это твое. А мне… мне, наверное, нужно в отпуск. Настоящий. Одному.

— Все будет хорошо, Леш…

Я проговорила, а в горле застрял ком. Не могла совладать с эмоциями, не могла поверить, что исчезла та опора, которая всегда была. Хоть и знала — будет другая. Моя.

Леша чуть склонил голову, посмотрел куда-то поверх меня и, ободряюще тронув за плечи, постарался улыбнуться. А затем сел в машину и уехал, не оборачиваясь.

Я пропустила разряд острого холода сквозь свое тело. Стало пусто и одиноко. И это — по моей вине.

Я повернула голову к "Лэнд Роверу". Марк тоже пришел и, оперевшись спиной о корпус, смотрел вдаль — на уютный бревенчатый домик на окраине склона с волшебными закатами. Таким я его запомнила — местом, разделившим мою жизнь на "до" и "после".

Я подошла к мужчине. Рядом с ним по-прежнему пахло океаном. Я постаралась не дышать.

— Спасибо. За все. И за машину, и за эту ночь тоже, — сказала я. Он кивнул.

— Не за что. Это был… самый честный сценарий в моей жизни. Тебе спасибо, что подсказала сюжет. А у тебя… теперь есть чистый лист. Пиши.

Захотелось обнять и прижаться к нему что есть мочи, но знала — не должна. Чтобы не поддаться искушению и не повторить пройденный сценарий. Марк тоже знал. И потому просто сел в машину и уехал в другую сторону.

Я проводила его взглядом и осталась одна перед порогом пустого, тихого дома. Вокруг белым полотном лежал чистейший нетронутый снег, на котором четко различались три разных следа: глубокий — от "Лэнд Ровера", ровный — от "Ауди" и мой, мелкий, ведущий обратно в дом.

Но теперь я владела своей жизнью. И эта ночь, эта вынужденная пауза перед отъездом обоих мужчин, не сломала мое решение, а закалила его. Они оставили меня одну, но не бросили — отпустили. И в этом была их последняя и самая важная забота. Теперь сценарий — только мой. Но что я там напишу?

Эпилог

Эпилог

На Новый год Оля напекла кексов. Мы собрались тесным кругом у нас в офисе, украсили окна дождиком, стены — гирляндами, и поставили елку. В офисе и на душе воцарился праздник: мы встречали свой второй Новый год.

— Это был эпичный год, — мечтательно проговорила Оля и откинулась на спинку дивана. — Мы реализовали крутецкий проект! Сами! Заявили о себе, организовали свое мероприятие, ты выступала на сцене "Некст левел"! Шок! А сколько про нас писали СМИ, не счесть!

— А сколько мы подавались на опен-коллы, — назидательно сказала Катя. — Это тоже опыт. Да, с "Монстерс Плотс" не получилось, но, значит, это к лучшему. Были другие. И будут!

— Кстати, уже известно, кто победил? — оживился Семен и подлил всем шампанского.

— Кто-кто, — фыркнула Оля, — Синицкий, конечно же! Вот пусть и пляшет от радости: как успевать будет, неизвестно — у него и так насиженное местечко в "Нарратив геймс", а там сейчас все совсем неплохо.

— Кстати, заходил Киселев, поздравлял с Новым годом, — повернулась ко мне Катя. — Это было на днях, ты как раз переезжала.

— Приятно, — я улыбнулась. — Что говорит? Новости, может быть, какие-то есть?

— Позвони ему. Сказал, что хочет лично поговорить. Он классный мужик, чувствуется, что добряк — наверняка что-то толковое скажет. Ну или просто пожелает тебе здоровья и денег побольше.

— Да, деньги бы не помешали… — протянула я. После расставания с Лешей пришлось и правда подзатянуть пояс. Я даже не представляла, насколько, оказывается, была зависима от него в финансовом плане. Но спохватилась и дополнила: — И здоровье тоже, конечно же. Свяжусь обязательно.

Мы соединили бокалы, за что и выпили. Хорошо было внутри, тепло. Спокойно. За месяц буря в душе улеглась, я вошла в рабочую колею и дописывала "Дремлющий камень" на свой лад и в своем темпе. В этот раз хотелось прочувствовать каждое слово, каждую паузу — то, что шло от сердца, и быть максимально честной с собой, в первую очередь.

— А у меня тоже новость, — вдруг отозвался Семен. — "Кровавое возмездие" запустили в продажу. Ну что, готовы получать миллионы и купаться в лучах славы?

— Давно пора! — фыркнула Оля.

— Да ладно?? — восхитилась Катя. А я даже потеряла дар речи. Лишь спустя пару мгновений смогла сказать:

— Как тебе это удалось? Это же было так непросто…

— Александр Георгиевич помог, — развел руками Семен. — Он вообще какой-то участливый стал, заметили? Что это с ним случилось?

А я вдруг заулыбалась:

— Мы просто с ним поговорили. Тогда, на конференции. И как-то… поняли друг друга. Но я боялась, что он будет злиться из-за отказа "Монстерсам" — все-таки он использовал свои связи ради меня, а тут вон как получается.

— Да он просто гордится тобой! — заключила Оля и смачно откусила кекс. — Что ты не прогнулась под эту махину! Условия совсем другие были, нечего тут нас с курса сбивать, правильно говорю?

— Спасибо, Оль. Вам всем, ребят, спасибо за поддержку! Вы не представляете, насколько она своевременна…

— Представляю, — снова откликнулась Оля. — Я когда со своим разводилась…

— Оля! — с укором рыкнула Катя. — Не вороши. У нас Новый год, волшебная пора. Вы уже загадали желания?

Семен закатил глаза, Оля дожевывала кекс, я кивнула:

— Теперь у меня их много. Пойдем к звездам? Со мной.

— С тобой хоть в другую галактику! — ответила Оля, и остальные поддержали. Я улыбнулась:

— Тогда пора строить ракету?

***

Я знала, что мы ее построим. Вместе. Ощущала душой и сердцем, которое вдруг открылось всему миру. Пусть сначала ему было больно от этой открытости — раны еще болели, но чем больше я думала, принимала происходящее изнутри и понимала: расту. И благодарю за это каждую мелкую ранку. За то, что могу чувствовать.

Развод был назначен после праздников, но я успела съехать до Нового года. Леша предлагал снять квартиру и обеспечивать первое время, но я отказалась. Знала, что не должна принимать помощь даже временно. Пусть будет тяжело, но я должна справиться. Мои идеи и моя энергия меня вытащат. Моя команда, в конце концов. Ну, и запас какой-никакой у меня был.

От моего звонка днем первого января Георгиевич расцвел. И правда, странно: что-то пробудило в нем буквально отцовские чувства. Хотя у нас совсем небольшая была разница в возрасте. Пригласил в гости, обещал познакомить с супругой — в общем, принимал в семью. Я подумала, окинула взглядом пустую съемную квартиру, а потом взяла и согласилась: я ничего не теряю, сейчас праздники, и хотелось и впрямь открыться новому в первые дни года.