Марк смотрел туда же. Интересно, вспоминал, как я, наш разговор про закаты, отпуск и новые эмоции? И как вообще… себя здесь ощущал? Жалел, что не настоял на том, чтобы уехать? Как вообще видел то, что я сейчас в объятиях мужа?

Он все же не удержался — повернул голову к нам. Я непроизвольно выпрямилась, но Леша мягко вернул меня к себе на плечо. Марк не сводил взгляда. Думал, решал что-то, возможно, переосмысливал то, что обо мне знал, и то, что нас связало. Вдруг, глядя на нас, он мог отказаться от своих слов про то, что не сможет отпустить?

Мне казалось, что я приму любой исход, что я уже есть цельная единица, но вот я смотрю на него, и будто бы все пропадает. Основа, этот дом, это время, я сама. В груди жжется воспоминание, оно подкреплено эмоциями, нашими разговорами и ожиданиями встреч — моим пробуждением. И соприкасается с холодными мурашками от того, что сейчас происходит. Я не с ним, и он это знает.

С моих ресниц сорвалась одинокая слезинка и прокатилась по щеке. Марк поднялся:

— Выйду наружу, хочу… подышать.

Он накинул куртку и вышел на улицу, Леша прижал меня крепче и прошептал:

— Я так переживал за тебя, места не находил, проклинал себя, что отпустил…

— Все хорошо, Леш. Не думай.

— И этот твой… коллега… тоже не на месте. Видно, так проект дорог. Вы что там, снова ужастик сочиняете?

— Практически, — улыбнулась я и вдруг поняла, почему муж не в курсе моих дел: я же сама ему ничего не рассказываю. И… не хочу. Хочу, чтобы Марк знал о каждой минуте моего времени. И о том, что каждую из них я думаю о нем — что бы ни делала.

— Красиво здесь, — продолжал Леша. — Закат и правда впечатляет. И почему мы вдвоем никуда не выезжали раньше?

Я пожала плечами и осторожно отстранилась:

— Жарко здесь, Леш. Пойду тоже выйду ненадолго.

Кажется, я даже не слышала его ответа. Сердце подскочило, и я, завороженная, направилась на улицу. К Марку.

Он стоял спиной к домику и, сунув руки в карманы, правда смотрел на закат. Но, вероятно, услышав хруст снега за спиной, резко обернулся. Я остановилась в шаге от него, и мы на мгновение замерли. Солнце уже почти село, но все же на горизонте еще теплились его последние лучи.

Мы оба переступили с ноги на ногу, я глупо улыбнулась, Марк потянул меня за рукав, и мы оба развернулись лицом к склону. Молча.

Но тишину нарушила я:

— Спасибо, что приехал. Я думала о тебе. О нас… много.

— Спасибо, что предупредила, где ты, — буркнул он. Я вспыхнула:

— Ах, вот как? А что насчет разобраться, что происходит? Я не понимаю, к чему мы идем в наших отношениях! Может, проясним?

— Давай проясним, — кивнул Марк, и мы встали друг напротив друга. К вечеру хорошо подморозило, и после теплого домика изо рта шел густой пар.

— Я тебе нравлюсь? — спросила я сходу.

— Так, Алиса. Давай сразу: то, что я говорил или делал, было искренне — раз. И это по-прежнему не изменилось — два. Ты мне нравишься и привлекаешь как девушка. Ответил на твой вопрос?

Я кивнула и уткнулась в воротник. И правда холодало.

— Ты говорил, что не сможешь меня отпустить, но… ты пропадаешь! Постоянно, после каждой нашей встречи тебя нет! А именно в эти моменты ты мне нужен, понимаешь? Мне нужно, чтобы ты был со мной, всегда!

Марк повел плечами — мне показалось, от холода, поднял голову и словно рассматривал темнеющее небо. От его лица шел белый пар: он набрал в грудь побольше воздуха и беззвучно выдохнул. Затем опустил голову:

— Я не могу увести тебя из отношений, Алис… это нечестно. Я вижу, что у вас, и это… — он замялся, снова отвел взгляд, но тут же вернулся: — У меня такого никогда не было, понимаешь? Я не смогу сделать тебя счастливой в браке! А именно к браку ведут все нормальные отношения. И я уже действительно этого хочу!

— Не решай за меня, — прошептала я и невольно подалась вперед. — Мой брак — мое бремя, а мы с тобой… мы говорим о нас, без далеко идущих планов и признаний в любви до гроба. Я просто вижу себя — разную — в одинаковых ситуациях с разными людьми. И с тобой… Марк! С тобой я себе нравлюсь больше.

Он не ответил. Впился глазами в мое лицо и молчал, будто я только что сделала для него ошеломительное открытие. Но я вдруг осмелела и продолжила сама:

— И я понимаю, что между нами пропасть: я всю жизнь в отношениях, ты всю жизнь один, но то, что нас связывает какая-то невидимая, но прочная нить… вдруг это то, за что стоит ухватиться?

Марк выдохнул. Я видела, как ему сложно. Он не находил места, то глядя себе под ноги, то снова поднимая взгляд. А я не хотела давить, но и меня рвало на части! А нам еще спать под одной крышей с моим мужем! Нарочно не придумаешь!

— Алис… — Он начал, а я вдруг поняла, что не хочу его слушать:

— Ничего не отвечай, — оборвала я его. — Я не должна была это говорить, просто… это моя слабость, Марк. Моя неуверенность. Но все-таки у меня есть опора, и этот разговор или его отсутствие ничего не изменит. Даже эта встреча здесь…

— Это все мои страхи, — сказал он тихо. — Я не хочу разрушить то, что уже имеет крепкий фундамент, и на руинах суметь построить только соломенный домик…

— Но с милым рай и в шалаше…

Я сама обняла его. Из глаз покатились слезы. Я прекрасно понимала опасения Марка, но нам ничто не мешало замедлиться, растянуть наше узнавание и принять взвешенное решение вместе. Позднее.

Он тоже обнял меня и даже поцеловал в висок, отодвинув выпавшую прядь с лица. И сказал очень осторожно:

— Мы на виду, Алис. Пойдем в дом. Завтра я уеду с самого утра. Вам тоже нужно побыть наедине и все обсудить, если захотите.

— Я не могу… — прошептала я. — Я не могу быть с ним рядом после… тебя.

Его руки притянули крепче, я снова пустила слезу. Если кому и могла сказать об этом, то только ему! Но и то — не должна была. Просто хотелось, чтобы он знал.

Но на этом наше "свидание" закончилось. Темное пространство опушки перед домом разрезал длинный световой луч — дверь дома открылась, и мы отскочили друг друга. Раздался уверенный бас мужа:

— Заходим, друзья! Поговорим. Как раз вторая порция глинтвейна подоспела.

Глава 36

Глава 36

Мы сидели вокруг стола в тех же местах, молча. Я потягивала горячий напиток и правда старалась согреться. А в голове прокручивала возможные варианты развития беседы — опираясь на то, что мог видеть Леша. А он молчал. И вообще все молчали.

Марк старался не смотреть ни на кого из присутствующих, но иногда наши взгляды пересекались, и я только радовалась: хорошо, что я вышла и успела сказать то, что сказала. Особенно если сейчас все тайное резко станет явным. А именно это мне и казалось, судя по тому, как ко мне снова клеился Леша, а я, как могла, от него отстранялась.

— В чем дело, Алис? — в конце концов, спросил он, когда я вжалась в дальний угол дивана. Даже не заметила, как это произошло: я просто убегала от прикосновений.

— Ни в чем, — пролепетала я, подняв испуганный взгляд на решительно настроенного мужа. — Мы не одни, вот и все.

— Он взрослый человек и все понимает, а мы одна семья! Я к тебе поэтому приехал, а не потому что сроки поджимают!

Я сглотнула и нервно перевела взгляд на Марка. Он напрягся, но вмешиваться не спешил.

— Я знаю, Леш…

— И поэтому бежишь от меня, как от огня?

— Давай мы это дома обсудим, сейчас не то время и не то место.

Леша застыл, разглядывая мое лицо, но вдруг отпрянул и резко поднялся. Допил залпом свой глинтвейн и заходил кругами по комнате.

Я закусила губу, выпрямилась, отставила свой бокал и, быстро глянув на Марка, встала. А потом сказала в воздух:

— Марк, выйди, пожалуйста. — И уставилась на Лешу в упор. Он прекратил метания и застыл напротив меня. Марк осторожно поднялся, но только сказал:

— Я так не думаю, Алис…

Теперь наши взгляды задержались надолго. Мой, я была уверена, выражал борьбу, его — смирение. Он хотел завершить все сейчас. Расставить точки над И. И, кажется, был прав.

Леша все понял. Но неправильно:

— Защитника нашла? Но я и не нападаю. Если тебе со мной хреново, так и скажи.

Я выдохнула и постаралась не опускать взгляд. Проговорила очень тихо:

— Мы отдалились, Леш. Плоскости наших жизней не пересекаются, а я… хочу, чтобы она не была плоской. Хочу, чтобы в ней был объем…

— Да-да, как в твоих фильмах про любовь и женские сопли. Так не бывает, Алиса! Что бы ты себе не придумала! Выдумки таких же сказочников, как и ты.

— Если так, то мне нужен такой сказочник…

Я выдохнула это и обняла себя. Плечи затряслись, а взгляд сам собой потянулся к Марку. Он покачал головой и посмотрел с сожалением, Леша повернулся к нему.

Мгновение они изучали друг друга, в комнате тугой струной натянулась тишина. Я мысленно считала секунды до взрыва.

— Горящие сроки, значит? — вдруг раздалось с надломом, что я вздрогнула. В груди защемило. А потом Леша рухнул на диван, обхватил голову и тихо заплакал.

Меня будто пригвоздили к стене: он… что? Зачем? Почему он… плачет? И что делать мне?

— Налей глинтвейна, Алис, — сказал Марк сдавленно и пододвинул свое кресло так, чтобы оказаться напротив Леши. Я безвольно подчинилась. Любые мысли и эмоции покинули мое тело и голову: я только что очутилась в вакууме без границы времени и пространства. В пустоте.

То, что определяло меня как женщину, как человека добрую половину жизни, рушилось. Но при этом даже сейчас я чувствовала, как, превозмогая боль, крепло что-то другое — пугающее своей новизной основание. Опора, которую я нашла.