Эмерсон выплюнула пиво через весь стол, вскочив в удивлении. Я расхохотался и схватил бумажные полотенца. Протер стол и остановился прямо перед ней. Наши взгляды встретились.

— Мои шары тебя смущают?

Она прикусила губу:

— Меня все в тебе смущает.

Вот это было неожиданно. Я поднял бровь:

— Значит, мы квиты.

— Ты хочешь сказать, что я тебя тоже смущаю? — спросила она с лукавой улыбкой.

— Что-то вроде того, — пробормотал я, поглаживая большим пальцем ее нижнюю губу. И, черт возьми, мне хотелось поцеловать ее прямо сейчас.

Мы еще пару минут флиртовали, прежде чем услышали шаги.

— Пап, ужин готов? — закричал Катлер.

Я отступил, а Эмерсон прочистила горло и сделала глоток пива.

— Готов. Сейчас накрою, — сказал я, раскладывая еду по тарелкам. Эмерсон подхватила салат и чесночный хлеб и отнесла их на стол.

— Почему мне опять обычное молоко с ужином? — спросил мой сын, и я метнул в его сторону предостерегающий взгляд. Я не терпел нытья, и он это знал. Просто решил попробовать, раз у нас гостья.

— Катлер, — сказал я строго, когда мы все сели за стол.

— Пап, ну ты же знаешь, что я предпочитаю, чтобы ты звал меня Бифкейком.

— Ладно. Но ты же знаешь правила, Бифкейк. Не пытайся обвести меня вокруг пальца только потому, что у нас за столом красивая леди.

— Она ведь и правда красивая, да? — сказал мой сын.

— Вы в курсе, что я вас слышу? — рассмеялась Эмерсон. — Спасибо, что назвал меня красивой. А теперь напомни-ка мне, какое у нас правило по поводу молока?

— Шоколадное молоко только по пятницам. В пятницу у нас пицца и шоколадное молоко. А в остальные дни — только обычное, — Катлер скривился, молочная пена осталась у него на губе. — Но когда я у дядь, они всегда дают мне шоколадное.

— И кто из дядь нарушает правило? — спросила она, накладывая себе салат.

— Все, — не моргнув глазом выдал мой сын и закрутил вилкой макароны, отправляя их в рот.

— Предатели, — пробормотал я, не сводя взгляда с ее рта, когда она застонала от удовольствия, попробовав фрикадельку.

— А ты не думаешь, что у моего папы самые лучшие шары? — спросил Катлер, повернувшись к ней.

Она дожевала и широко улыбнулась, кивая:

— Ага. Определенно лучшие шары в городе.

Из меня вырвался громкий смех, и Катлер довольно заулыбался, разговаривая с полным ртом:

— Я никогда не слышал, чтобы ты так смеялся. По-моему, тебе нравятся Санни и Винни так же сильно, как и мне.

— Да нормально, — буркнул я, весь пропитанный иронией.

— Сначала тебе не нравилась соседка, когда она только переехала, а теперь я вижу, как ты все время смотришь в ее сторону, когда мы играем на улице.

Когда он успел меня так подставить?

Я приподнял бровь и уставился на него.

— Ну а что? Это правда, пап, — сказал он, хихикая. Я наклонился вперед и вытер с его губ молочный ус.

— Может, я просто проверяю, держит ли забор Винни в пределах участка, — пробормотал я.

И снова смех.

Этим двоим все это казалось безумно смешным.

— Думаю, ты прав, Бифкейк. Думаю, он смотрит именно на нас, — сказала Эмерсон, крутя макароны на вилке так же, как и мой сын. — И если честно, я и сама все время поглядываю в вашу сторону.

Я сделал глоток из бутылки, и наши взгляды пересеклись.

Идея о том, что она тоже смотрит на нас — нравилась мне больше, чем я был готов признать.

Прошло много времени с тех пор, как я так сильно хотел кого-то.

Но сейчас это было очевидно.

Я хотел эту женщину. До боли.

18

18

Эмерсон

Мы сидели на полу и собирали пазл с Катлером и Нэшем, а Винни мирно спала на диване. Мы угощались радужными Rice Krispie Treats, и мальчишки вели себя так, будто я излечила смертельную болезнь, просто добавив в них цветную посыпку и назвав их «единорожьими». Катлер заставил меня пообещать, что однажды я научу его их готовить.

Когда Нэш пошел купать сына, я решила, что это мой сигнал уходить. Но он попросил остаться. Я вымыла посуду, потом вывела Винни во двор, а потом устроилась на диване.

— Санни, я пришел сказать тебе спокойной ночи. Папа сказал, что мне нельзя просить тебя почитать, так что я просто обниму тебя, — заявил Катлер. Он выглядел как самое милое существо на свете: пижама в хот-доги, волосы, зачесанные назад, теплые темные глаза, румяные щеки и самый настоящий нос-пуговка.

— Эй, я же просил не просить, — проворчал Нэш, качая головой.

— Я и не просил. Я просто сказал, что мне нельзя просить, — хитро приподняв брови, объяснил Катлер и потянулся ко мне с объятиями. Он пах кокосом и солнцем. Уверена, кокос был от геля для душа и шампуня, а солнце — просто его природный аромат.

— А что, если я сама хочу почитать ему книгу? — спросила я, вставая.

— Невероятно, — Нэш театрально всплеснул руками. — Слишком ты у нас ушлый, Бифкейк.

— А еще у него лучшие шары в городе, — добавил Катлер.

Я откинула голову и расхохоталась. Этот мальчик был для меня как глоток свежего воздуха. После месяцев горечи, просто быть рядом с ним и с Нэшем — это было как исцеление.

Сегодняшний день должен был стать для меня самым тяжелым. А я, наоборот, чувствовала себя невероятно легко.

Будто я увернулась от пули. Конечно, по пути меня слегка задело, но я все равно была благодарна, что оказалась именно здесь.

Я сбросила сандалии и запрыгнула на кровать рядом с Катлером, он под одеялом, я сверху. Нэш устроился в кресле у кровати, а Винни запрыгнула к нему на колени, хотя совсем не была собакой на ручках. Мы все рассмеялись, и я начала читать первую главу из новой книги Джуни Би. Джонс. Катлер несколько раз хихикнул, а потом начал клевать носом, крепко сжимая мою руку.

Когда я закончила читать, Нэш поднялся, аккуратно помог Винни слезть с колен, и она прыгнула к подножию кровати.

— Пап, можно Винни останется со мной, пока Санни не уйдет? — спросил Катлер. Нэш посмотрел на меня, и я кивнула. Он разрешил. Я поцеловала Катлера в щеку, погладила Винни по голове и вышла из комнаты вместе с Нэшем.

Но не успели мы дойти до кухни, как он резко развернул меня, прижал к стене возле холодильника и шагнул ближе.

— Обязательно было читать целых две главы? — голос хриплый, взгляд прикован к моим губам.

Я рассмеялась:

— Две главы — это честно.

— Ты хоть представляешь, как сильно я хотел тебя поцеловать последние несколько часов? Блядь, весь день. Ты хоть понимаешь, как ты сводишь меня с ума?

Я облизала губы, потому что у меня пересохло во рту:

— Скажи.

— Пришла сюда и выглядела, как воплощенная мечта — в этой белой юбке и топе, — его пальцы скользнули по открытому участку кожи на моем животе. Шершавые, сильные, но осторожные. Мне нравилось это прикосновение. — Стонала от моего ужина и мучила меня.

— Ну, у тебя же действительно лучшие шары в городе, сосед. Даже дедуля так сказал, — пошутила я, хотя сердце у меня колотилось как бешеное.

Он все смотрел на меня — с этим взглядом, от которого сносит крышу.

— Я знаю, что сегодня для тебя непростой день, и я совсем не хочу давить. Не знаю, что могу тебе предложить, Эмерсон. Но я точно знаю, что отчаянно хочу снова тебя поцеловать.

Он продолжал гладить меня по животу, вторая рука легла мне на шею.

— А день и не был тяжелым, что удивительно. Даже не знаю, что это говорит обо мне.

— Может, о том, что ты идешь дальше, — ответил он.

Я положила руку ему на грудь и почувствовала его сердце.

Бьющееся. Настоящее.

Я хотела заставить его чувствовать то же, что чувствовала я.

Пусть у нас обоих были причины не идти дальше. Но потеряться в этом мужчине сейчас — было так легко.

И так правильно.

Так необходимо.

— А ты? Ты двигаешься вперед? — прошептала я, все больше желая ощутить его губы.

Когда дело касалось Нэша Харт, у меня вообще не было терпения.

— Я никогда не звал женщину на ужин вместе с моим сыном. Никогда не целовался с женщиной посреди озера. И никогда не хотел никого так сильно, как тебя. И это чистая правда. Я не знаю, что все это значит, но чувства у меня к тебе совсем другие.

Я затаила дыхание.

Это временно. Не забывай. Он просто тебя хочет.

— Я тоже тебя хочу, — сказала я, вглядываясь в его глаза. — Я была только с одним мужчиной. И думала, что это навсегда. Но сильно ошибалась. Так что, может, не знать, что между нами, — это даже хорошо. Я хочу тебя. Ты хочешь меня. Зачем себя мучить?

И он поцеловал меня.

Сразу. Жадно. Без колебаний.

Я чувствовала каждую твердую мышцу его тела, прижатого ко мне. Мои руки скользили по его плечам, по рукам. Он был сильный, мужественный, и я обожала ощущение его веса, его силы.

Он полностью взял поцелуй под контроль, его язык проник в мой рот и сплелся с моим.

Это было отчаянно. Жадно.

И совсем не так, как вчера.

Сейчас мы оба были вовлечены полностью.

Без сомнений.

Без страха.

Мы хотели этого.

Я прижалась к нему, и он поднял меня, крепко сжав ладонями мою попу. Мои ноги сами собой обвились вокруг его талии — так же, как тогда в озере. Только на этот раз между нами почти ничего не было. Я чувствовала все.

Абсолютно все.

Он понес меня по коридору, не отрываясь от моих губ. Прежде чем я успела осознать, что происходит, мы уже были в его спальне. Он тихо закрыл за собой дверь и аккуратно опустил меня на кровать.

Я была переполнена эмоциями. Я хотела его. Хотела это. Но я ведь не была ни с кем, кроме того, кто предал меня самым подлым образом. Мысли с бешеной скоростью метались в голове, и Нэш, похоже, все понял без слов.