Прежде чем Хейли успевает что-то произнести, я поднимаюсь и целую ее в губы еще раз. Мой мир при соприкосновении с ней переворачивается. Я забываю о том, что было пять лет назад; о том, что Джез гуляет на свободе и, возможно, стоит сейчас под окном; о том, что я всегда опасался брюнеток; о том, что за пределами комнаты существуют мир и другие люди. Ничего не остается, кроме этой постели и двух тел под одеялом, целующих друг друга и теряющих рассудок.

Господи, как же я ее хочу! Становится физически больно, я нуждаюсь в освобождении. Но не могу воспользоваться этим маленьким телом. Хейли – девственница, и я, разгильдяй, не смею забрать у нее эту ценность.

– Как ты уладила вопрос с работой? – интересуюсь я, снова касаясь ее шеи и неосознанно оставляя на ней россыпь красных пятен.

– Позвонила начальнику на следующий день после случившегося, – тяжело дыша, отвечает Хейли, – и объяснила ситуацию. Он вошел в мое положение и дал мне немного выходных.

– Ты сообщила ему, что тебя избили?

– Просто сказала, что на меня напали и что я сильно потрясена. Он не стал выяснять детали, ему хватило моего дрожащего голоса и редких всхлипов. Я плакала в тот момент.

Хейли вздрагивает, явно вспомнив ту ужасную ночь.

– Ты не против, если я сниму с тебя одну вещь? – встав на колени и глядя на нее сверху, спрашиваю я.

– На мне и так только белье, что ты собираешься снять?

Ничего не ответив, смотря прямо ей в глаза, я протягиваю руки за ее спину и, нащупав бюстгальтер, расцепляю крючки. Хейли втягивает воздух шумно и долго. Ее тело напрягается, мы оба нервничаем. Подавшись вперед, я целую Хейли, поглаживая одной рукой ее щеку, а второй стягиваю лифчик. Когда тот улетает в путешествие, закрываю глаза, продолжая ласкать ее райские губы. Мне почему-то страшно открывать глаза. Но раз я сам предложил освободить ее от белья, значит, надо довести дело до конца.

Но прежде, чем посмотреть на Хейли, я убираю ладонь от ее щеки, опуская пальцы все ниже и ниже, пока не натыкаюсь на обнаженную грудь. Кажется, что здесь ее кожа еще нежнее. Тогда какая же она в… Сквозь зубы втягиваю со свистом воздух и трясу головой, пытаясь избавиться от назойливых порочных картинок.

Как же сложно держать себя в руках. Как же хочется нырнуть в страстный омут с головой.

Оставив на ее губах еще один короткий поцелуй, я опять становлюсь на колени и смотрю на Хейли. На ее скулах проступил румянец. Она стесняется. Я убираю ее ладонь, которой она прикрывает грудь и рассматриваю ее, словно под микроскопом. Одной рукой я держу ее запястья, а второй провожу пальцем по груди. Соски Хейли напрягаются, дыхание говорит о том, что она возбуждена не меньше, чем я.