– Его свобода была недолгой, но он сам в этом виноват. Полицейские считают, что Джеза должны посадить пожизненно. Тебе дали три дня, чтобы немного отдохнуть, а после тебя будут ждать в участке для показаний.

– Придется все рассказать и матери тоже, – говорю я и стону от досады.

– Зачем?

– Она имеет право знать, – и неожиданно для себя я выпаливаю: – Поедешь со мной к ней завтра?

– Ты приглашаешь меня?

– Почему бы и нет? – Однако я совершенно не уверена в том, что говорю. В любом случае, поздно брать слова обратно.

– Поеду, – улыбаясь, отвечает Блейн и, опираясь на один локоть, снова целует меня.

Как много может случиться за один вечер. Как резко может измениться отношение человека к тебе из-за одной ситуации. Я не знаю, что будет дальше со мной и Блейном, но уверена, он будет так же холоден и отстранен, но теперь только временами. Я не буду навязываться, но сделаю все, чтобы его удержать.

Оттенок двадцать шестой Блейн

Оттенок двадцать шестой

Блейн

Ощущая ее тело в своих объятиях, я чувствую полнейшее умиротворение. Хейли поглаживает меня по волосам, моя голова лежит на ее груди. Я пытаюсь забыть все ужасы сегодняшней ночи. Но они не хотят так просто покидать меня. Страх все еще живет в уголке сердца, из-за чего оно сильно колотится. Даже представлять не желаю, что бы произошло, если бы не Кэс. После спасения Хейли он изменился в моих глазах. Я благодарен ему и никогда не перестану говорить «спасибо». Если бы он не пришел, моя жизнь была бы полностью разрушена.

Потеряв Хейли, я бы потерял и себя. Навсегда. Кошмары пятилетней давности снова бы постучали в мою дверь. Но я не уверен, что и в этот раз смог бы справиться с депрессией. Погряз бы в ней полностью, и ничто бы мне не помогло. Осознавая это, я сильнее сжимаю руки вокруг крохотной, обмотанной бинтом талии. Девушка стонет от боли.

– Прости, – тихо говорю. – Прости, что не успел.

Я приехал только спустя семьдесят минут. Долбаные пробки могли убить Хейли. Боже, какой же я придурок, раз не понимал раньше, как она мне дорога. Сколько же испытаний люди должны преодолеть, чтобы понять, насколько они важны друг другу?

– Не стоит извиняться, – ее голос вызывает во мне дрожь. – Ты ни в чем не виноват. Я спасена. Я рядом.

– Знаешь, я хочу быть с тобой, салага. Быть тебе и другом, и парнем. Но я все еще тот Блейн – угрюмый, вредный, грубый и временами жестокий. Хочу сразу извиниться за то, что не смогу стать для тебя принцем на белом коне, что не превращусь в неженку.

– А с чего ты решил, что я этого требую? – Даже смотреть на Хейли не надо, чтобы понять – она сказала это с улыбкой. Опираясь на руки, я смотрю на нее, нахмурившись. Вытянув ладонь вперед, она поглаживает меня по щеке и говорит: – Я привыкла к твоей грубой натуре, тебе не надо говорить, что ты меня любишь и все такое. Я знаю, ты испытываешь ко мне симпатию и не больше. Если она когда-нибудь исчезнет, я смогу жить дальше, не переживай.