Залезая под одеяло, я кладу руку на плечо Хейли и поворачиваю ее на спину. Глаза девушки наполнены слезами. Она пытается их вытереть, я не позволяю ей этого, убирая ее ладонь от лица.

– Но я готов попробовать, – шепчу я, смотря в ее космические глаза.

– Ты запутал и себя, и меня, – недовольно бурчит она. – Зачем ты тогда говоришь вещи, которые ранят?

Пожимаю плечами и отвечаю:

– Хотел посмотреть, что почувствую, сказав это тебе вслух.

– И что же ты почувствовал?

– Желание взять свои слова назад, все исправить, – признаюсь я.

– Я не хочу, чтобы ты начинал со мной отношения, сомневаясь в их жизнеспособности. Мне хватит твоей дружбы, не волнуйся. Я не прошу тебя свернуть для меня горы, просто будь рядом, ладно?

Я просто киваю.

Но где-то глубоко внутри я все равно чувствую, что Хейли хочет большего. У меня были девушки, и хоть я встречался с ними недолго, все равно знаю их как облупленных. Они не привыкли говорить в лоб парню, что он им нравится, но их поступки и огонек в глазах говорят сами за себя.

Хейли снова отворачивается и тянется к лампе. Выключив ее, она погружает нас обоих во тьму. Я прекрасно понимаю ее намек. Этим она говорит, что хочет спать и разговаривать больше не намерена. А может, так она дает мне возможность все обдумать?

Откинувшись на спину, потираю лицо руками, а затем кладу их под голову. Глаза привыкают к темноте, и вскоре я вижу очертания мебели. В какой-то момент мне даже начинает казаться, что я замечаю силуэт Джеза, но наваждение тут же пропадает. Не хватало только галлюцинаций для полного счастья. 

* * *

К матери Хейли мы приезжаем только через два дня. До сегодняшнего дня девушка с трудом вставала с постели. Мы пару раз вызывали доктора, но ничего плохого он не сказал. Ее ребра целы, как и все остальное. Единственное, что он сделал – это выписал снотворное, так как салага за ночь просыпалась по два раза из-за кошмаров.

Между нами ничего не изменилось. Мы не воркуем и не обжимаемся по углам. Не показываем чувств, не проводим все свободное время наедине друг с другом. За эти пару дней мы даже не целовались и не делали ничего из того, что вытворяли тем вечером в квартире Хейли.

Пройдя в дом, я здороваюсь с ее матерью и получаю от нее улыбку. Кажется, в этот раз она рада меня видеть. Но когда Хейли рассказывает все, что произошло между ней и Джезом, и когда ее мама узнает, что он мой брат, все ее дружелюбие куда-то улетучивается.

– То есть из-за твоего полоумного брата, – она показывает на меня пальцем, злобно прищуриваясь, – я чуть не потеряла родную дочь?