– «Для начала нужно помочь партнерше настроиться». – Джош немного изменил манеру говорить, чтобы текст звучал авторитетно. Но магией своей харизмы он облекал самые невинные слова дымкой соблазнительности. – «Попросите ее описать одну из любимых фантазий. Когда она освоится, предложите ей прикоснуться к тем частям тела, которые стимулируются в ее истории».

Джош опустил блокнот, Клара провела рукой по бедру.

– Что ты думаешь об этом упражнении? Его придумала Хизер, одна из подруг Наоми по университету, сертифицированный сексопатолог.

Ее язык отяжелел.

– Думаю, это хорошо. И тон, которым ты говоришь, спокойный и медленный, тоже очень подходит. Это сексуально, но в меру.

Джош улыбнулся уголком рта:

– Спасибо.

Непослушный локон упал ему на глаз, и Клара скрестила руки на груди, чтобы не было искушения поправить эту прядь.

Он пролистал несколько страниц в блокноте.

– Я наметил некоторые задания для исполнительницы, хотя я думаю, что мы можем дать ей полную творческую свободу для раскрытия ее собственных желаний. Идея такая: мы исследуем несколько эрогенных зон, начиная от рта, ушей и горла, затем двигаемся вниз по телу, задерживаясь на груди.

– Ух! – Ее тело горело в каждом из упомянутых им мест.

– О, придумал!

Он нацарапал слово «ключица» в своем блокноте, и Клара поняла, что начала обводить свою ключицу двумя пальцами, представляя, что это его губы. Она поспешно убрала руку.

– Думаю, мужчинам нужно рассказать, как правильно стимулировать соски, мало кто это умеет. Женщины уделяют этой области больше внимания, чем мужчины.

Грудь Клары становилась тяжелее с каждым словом, которое слетало с его идеальных губ. Она подняла глаза и увидела, что Джош уставился на ее бюст.

– Мы могли бы попробовать, – сказал он, – упражнение. Если хочешь. Это нужно для нашего проекта. Мы же профессионалы. Когда я пришел в бизнес, мой член чуть не отвалился от сольных сессий, которые мне постоянно требовались.

– Я тоже заметила увеличение своей сексуальной активности… Аппетит вырос. – Капля пота скользнула между ее грудей. – Полагаю, в некотором смысле у нас, как у творческих лидеров, есть обязанность убедиться, что предлагаемый нами продукт работает.

Ее сердцебиение стало отрывистым.

– Мы не должны приходить на съемочную площадку и тратить время актеров, которым мы платим, на то, что не прошло тщательную проверку.

Его глаза горели таким желанием, которого раньше ей видеть не доводилось.

– Верно. Мы же не сексом заниматься будем.

– Ага, – согласилась Клара, тяжело дыша, – определенно это не секс.

– Это мастурбация. – Он поерзал на месте. – Совершенно нормальная вещь. Тем более ты говорила, что в последнее время сама не своя.

Клара кивнула. Она разглядывала массивную выпуклость на его штанах, ее губы приоткрылись, а в ушах звенели сигналы тревоги, предупреждающие о разрушении границ между ними, но руки сами потянулись расстегивать пижаму.

– Есть такое дело.

– Готов поспорить, если бы ты поласкала себя и избавилась от этого напряжения, тебе было бы гораздо проще сосредоточиться на работе. Это важно и для Джилл, и для проекта.

– Расслабленный ум – более творческий.

Джош положил блокнот себе на колени.

– Я читал много статей о долгосрочной пользе для здоровья регулярных оргазмов.

Ее пальцы замерли.

– Да?

– Конечно.

– Я бы хотела… снять рубашку и прикоснуться к своей груди. – Это было похоже на слова зрелого, сексуально раскрепощенного человека.

Джош откашлялся.

– Звучит многообещающе.

Сочетание нервного и сексуального возбуждения вызвало у нее мурашки.

– Я могу это сделать? – предложение превратилось в вопрос.

Он неотрывно смотрел на ее рот.

– Думаю, ты должна это сделать.

Клара попыталась раздеться, но у нее тряслись руки. Как посмели ее собственные руки вести себя так предательски?

– Кажется, я не могу. Прости. Мне не нравится быть голой даже в одиночестве, не говоря уже об обнажении на публике.

– Что плохого в том, чтобы быть голой?

Печальный вздох вырвался у нее.

– Ничего, если выглядеть, как ты. Но когда я раздеваюсь, становится понятно, какая я мягкая и бесформенная.

Она немного наклонилась вперед, скрывая свои изгибы. Джош покачал головой:

– Это лучшая часть твоего тела. Изменится ли что-нибудь, если я скажу, насколько ты мне нравишься?

– Правда? – Попытки Клары сыграть хладнокровие рассеялись.

– Могу рассказать в общих чертах, что именно в тебе я нахожу сексуальным. Хочешь? Но, честно говоря, это очевидно. – Он показал ей еще одну страницу своего блокнота. – Кстати, это один из советов мужчинам. «Если ваша партнерша нервничает или не может вызвать в воображении фантазии, расскажите, как сильно вы ее хотите и почему, это создаст нужное настроение».

Клара почти не слушала объяснение.

– Хорошо. Да, давай попробуем.

Джош не спешил, оглядев ее с макушки до ступней в носках. Она замерла, пока он рассматривал ее тело.

– Что ж, я вижу много интересного, – сказал он так тихо, что она едва услышала. – Есть черты, которые я сразу замечаю, когда ты входишь в комнату. – Он начал загибать пальцы. – У тебя красивые волосы – густые и блестящие. И ты часто их распускаешь. Так что я чувствую запах твоего шампуня, когда мы сидим на диване, хочу я того или нет. И, конечно же, твоя грудь. Боже, твои сиськи – это нечто! А то, что ты вечно прячешь их в этих нелепых рубашках, – преступление. Зачем ты так поступаешь с ними? Они заслуживают того, чтобы дышать свежим воздухом. В Лос-Анджелесе лето, черт подери!

Он потер подбородок.

– Я могу придумать двадцать разных способов, как сорвать с тебя рубашку, чтобы просто на них взглянуть.

Джош только начал, а Клара уже едва дышала. Кажется, она может упасть в обморок.

– Но есть вещи, которые сводят меня с ума, и они куда тоньше, – продолжил он. – Дотронуться до твоей кожи, когда я помогаю тебе выйти из машины. Еще мне нравится видеть, как ты выгибаешь спину, когда потягиваешься по утрам. Ах да, крошечная родинка у тебя на губе. Как метка на карте сокровищ.

Он коснулся ладонью ее щеки. Веки Клары отяжелели. Томительная нега разлилась по телу. Говорил ли ей кто-нибудь столько приятных слов сразу? Конечно, они касались только ее внешности, но были очень милыми. То, как Джош восхищался ее телом, каким-то образом нейтрализовало обиды еще со школы, когда парни то называли ее пухленькой, то высмеивали ее большие зубы.

Она не смогла побороть внезапное непреодолимое желание приоткрыть рот. Когда она повиновалась своему инстинкту, Джош проскользнул большим пальцем между ее губ. Она провела языком по шершавой подушечке и почувствовала вкус соли. Он закрыл глаза и застонал.

– Покажи мне, что тебе нравится, – сказал он с все еще закрытыми глазами. Это была просьба, приказ и мольба одновременно.

И ей захотелось повиноваться. Не имело значения, нравилась ли ей каждая часть своего тела. Значение сейчас имели только слова Джоша и то, как они подняли ее над реальностью. Он давал ей возможность разжечь искру желания и распалиться самой. Она была бы полной дурой, если бы не приняла этот дар.

Прежде чем окончательно потерять самообладание, она села на пятки и спросила:

– Это ведь чисто профессионально? Мы делаем это на благо проекта?

Джош дышал через нос, медленно и ровно.

– Да, абсолютно. Мы работаем прямо сейчас.

Его глаза были невинны, как у ребенка. Клара поблагодарила провидение, что Джош был прекрасным актером. Какая разница, притворяется он или нет, что хочет ее прямо сейчас? Это выглядело очень реалистично.

Она расслабила плечи. Оба они недвусмысленно согласились с тем, что все, что случится, вовсе не означает, что у нее есть чувства к Джошу. Она хотела его и принимала это. Но не более того. Рассчитывать на что-то серьезное с Джошем было невозможно. Совершенно неприемлемо. Это прямая дорога к разбитому сердцу.

А сейчас она просто могла реализовать одну из своих фантазий. Всего лишь одно безобидное признание. Для общей пользы.

Она сняла верх пижамы одним плавным движением. К счастью, рубашка не застряла у нее на локтях.

Потолочный вентилятор обдувал кожу прохладой. Конечно, бюстгальтер, который она выбрала сегодня, был слишком маленьким. Ее грудь выступала поверх кремовой ткани.

Джош застонал, как будто кто-то ударил его тупым ножом.

– Я сожгу все эти гребаные водолазки без рукавов. Какого черта твои сиськи лучше, чем я себе представлял?

Клара наклонила голову и тихо рассмеялась. Это гортанное мурлыканье прозвучало как чье-то чужое, не ее.

– Теперь бюстгальтер? – Ей нравилось, что он руководит, но также она видела, что объявление своих намерений сводит Джоша с ума. Когда она встретилась с ним взглядом, он выглядел взволнованным и даже вздрогнул.

– Или хочешь, чтобы я остановилась? – Она изобразила озабоченность.

Он успокаивающе улыбнулся ей своей очаровательной улыбкой, ямочки на щеках сработали в полную силу.

– Даже не думай.

Клара встала и повернулась к нему спиной, надеясь, что отсутствие прямого зрительного контакта немного облегчит снятие бюстгальтера – серьезного испытания для ее застенчивости. Она слегка наклонилась вперед и потянулась руками к застежке на спине.

– Позволь мне помочь.

Джош ловко расстегнул крючок, коснувшись ее позвоночника тыльной стороной руки.

– Если ты откажешься повернуться, есть большая вероятность, что я спонтанно воспламенюсь.