— Такси ждешь?

Я была готова, но сердце все равно пропускает удар. Плотнее запахнув полы пальто, разворачиваюсь. Он в расстегнутой куртке, под которой белая рубашка. Пахнет табаком и совсем немного горьковатым парфюмом.

— Да.

— Из-за меня сбегаешь? — спрашивает Росс, заполняя пространство между нами неплотным паром.

Отрицательно мотнув головой, я смотрю в экран мобильника.

— Не из-за тебя. Мне уехать надо.

— Давай, увезу, — предлагает вполне ожидаемо.

— Нет.

В этот момент телефон в моей руке начинает звонить. Маринка.

— Ксю, я не могу ее разбудить, — тараторит в трубку, — Она бубнит что-то во сне, но не просыпается. Что делать?

— Я сейчас приеду, — проговариваю в ответ, контролируя тональность своего голоса, — Побудь с ней рядом.

— Хорошо. Только поторопись, ладно?

— Ладно, — обещаю я и сбрасываю вызов.

Давид, без сомнения, слышал каждое слово, и это дает ему преимущество, а меня, соответственно, ставит в уязвимое положение.

— Проблемы?

— Небольшие, — отвечаю тихо, — Я справлюсь, Давид.

— Что случилось? — качнувшись на пятках, он оказывается чуть ближе, и мой взгляд цепляется за яремную впадину в расстегнутом воротнике его рубашки и оставленные моими ногтями царапины на шее.

— Ничего.

— Ксения.... не иди наперекор здравому смыслу, — говорит он ровно, — Особенно, когда дело касается не только тебя.

Господи, я могу найти тысячу оправданий тому, чтобы согласиться на его предложение. Мне действительно нужна помощь прямо сейчас, и желательно — мужская.

Но дело ведь не в этом! Чертовы границы, которые я выстраивала с особым усердием, снова будут нарушены!... Давид, хочет того или нет, снова наследит на моей территории!

И потом.... он ведь даже не знает, во что ввязывается.

— Моя сестра выпила лишнего и уснула на вечеринке.

— Злата?

— Да, — выдыхаю через сдавивший горло спазм, — Мне нужно забрать ее оттуда.

— Поехали.

Я смотрю в открытое приложение, в котором так и не заказала такси, а затем на бывшего мужа.

— Зачем тебе это?

Он в глаза не смотрит, достает брелок из кармана и щелкает сигнализацией.

— Идём, — зовёт, переступая через невысокий бордюр.

Я делаю то же самое, чувствуя, что предаю свои же принципы. Когда-то я обещала себе ни от кого ни в чем не зависеть. Быть слабой я разрешала себе только с Савелием.

Мы садимся в машину, я сразу пристегиваюсь ремнем безопасности. Давид заводит двигатель и настраивает температуру в салоне. Меня бьет нервная дрожь.

— Говори адрес.

Диктую тот, что прислала мне Маринка и пишу в сообщении, что уже еду. Она отвечает стикером в виде сложенных в молитвенном жесте рук.

Мягко тронувшись с места, его седан сдает назад и катится мимо хаотично припаркованных автомобилей.

— Сколько ей? — спрашивает Росс, — Девятнадцать?... Двадцать?...

— Девятнадцать. И она уверена, что имеет право творить любую дичь.

Боковым зрением ловлю его взгляд на себе. Половину лица обжигает. Я тоже творила дичь, но у меня на то были веские причины.

— Я помню её совсем ребёнком.

Удивительно, что помнит — они встречались всего несколько раз.

— Что ты делал в клубе? — интересуюсь, лишь бы заполнить неловкую тишину.

— То же самое, что и ты.

— Пришел потанцевать?

Настала моя очередь на него смотреть. Однако строгий прямой профиль и плотно сжатые губы немного остужают мой пыл. Зачем я согласилась?...

— Встречались с Филькиным из «Палитры» в неформальной обстановке.

— Я помешала твоим планам?

— Нет, не помешала. Мы закончили.

Оба замолкаем. Между нами столько отчуждения, что я мерзну, даже несмотря на включенный подогрев сидений.

— И что... этот Филькин? — спрашиваю спустя несколько минут, — Родимцев не работал с «Палитрой».

— Ему придется. Их компания предлагает лучшее, что есть на отечественном рынке.

На дорогу уходит почти час, и это учитывая свободное движение на дорогах в выходной день.

— Вот этот дом, — показывает Давид на типовую пятиэтажку.

Я активирую экран телефона, который все это время держала в руках и набираю Маринку.

— Я на месте. Откроешь дверь?...

— Да, сейчас!... Я встречу! — восклицает с явным облегчением, — Она не просыпается, Ксю!

— Поможешь мне ее вывести?

— Можно парней попросить, — предлагает она, на что я только прикрываю глаза.

Убью!... Пусть проспится и протрезвеет, а потом убью!

— Ты.... — поворачиваю голову к Давиду, — Подождешь нас? Я постараюсь быстро.

Вместо ответа Росс глушит машину и открывает дверь.

— Я сама... — мямлю, тоже выходя.

Жгучий стыд разьедает кожу лица и груди. Я готова провалиться под землю, когда представляю, что он увидит, в каком состоянии сейчас моя сестра.

— Давид... — бормочу, захлебываясь смущением, — Не надо...

Но, поставив машину на сигнализацию, он решительно идет со мной к подъезду. Тяжелая железная дверь со скрипом открывается, и на пороге в мутном желтоватом свете появляется Маринка. Бросив на Росса хмурый испуганный взгляд, она отступает, позволяя нам войти.

— Я честно пыталась разбудить Златку, но ее развезло от одного бокала, — оправдывается шепотом, поднимаясь с нами на второй этаж.

— Чья это квартира? — спрашивает ее Давид.

— Эта?... Ее наши одногруппники снимают. Вовка и Данил, — лепечет, заикаясь, — Вы не подумайте, ничем таким мы там не занимались. Просто пили пиво и слушали музыку.

— Посмотрим.

— Кто это, Ксю?... — обнимает мою руку.

— Не важно.

Глава 30

Глава 30

Ксения

В тесной, заваленной обувью и верхней одеждой, прихожей не протолкнуться. В спертом воздухе витают запахи алкоголя и фастфуда. Играет модный трек. Из глубины квартиры доносятся смех и короткие выкрики. Очевидно веселье в самом разгаре.

Марина юркает вперед. Давид сразу за ней, а я замыкаю шествие. Неверие в реальность происходящего потрясает. Я еле переставляю ноги.

— Вот она, — говорит подружка сестры, останавливаясь на пороге спальни.

Их гостиной тут же появляются двое парней, но быстро сообразив, что к чему, ретируются на балкон покурить. Я протискиваюсь мимо Росса, ненароком задев его плечом, и подхожу к Злате.

Она спит, лежа на боку и подложив ладошки по щеку, как делала это в детстве. Растрепанные темные волосы частично скрывают лицо, и на первый взгляд кажется, что она уснула просто потому, что захотела спать.

— Злата, — касаюсь ее предплечья, — Злата, проснись!

— М-м-м... отстань... — бормочет сестренка еле внятно.

— Злата!... — повышаю голос, дёрнув ее посильнее, — Просыпайся! Поехали домой.

Росс стоит у входа в комнату, и я до ужаса боюсь смотреть на него. Не хочу увидеть на его лице то, о чем он думает в этот момент. Мне должно быть плевать, но конкретно сейчас я не смогу убедить себя в этом.

— Помоги мне, Марин, — прошу я, пытаясь заставить сестру принять сидячее положение.

— Сейчас, — она бросается было ко мне, но ее оттесняет Давид.

— Давай, я помогу, — произносит негромко, склоняясь над Златой.

Обхватывает ее плечо, приподнимает и, обвив талию рукой, наконец, сажает.

Сестра открывает глаза, обводит всех нас пьяным взглядом и пытается вернуться на кровать.

— Нет, Злата!...

— Отвали, — хнычет она, — Спать хочу...

— Дома поспишь, — хриплю, потянув ее на себя.

Мягко отстранив меня, Давид снова поднимает ее и, стянув с кровати, ставит на ноги.

Златка возмущенно рычит, но вынужденно снова разлепляет веки. Мутные глаза останавливаются на лице Росса. Приходит осознание, и взгляд немного проясняется.

— Эй!... Куда ты меня тащишь?

— Я сейчас ее вещи принесу, — бросает метнувшаяся из комнаты Маринка.

— Домой, — отвечает Давид строго.

— Злата, на выход! — командую я, — Живо!