«Больше никогда. Я никогда больше не буду знакомить мужчин с мамой. Без мужчин так спокойно жить. Больше никогда»

– Жива, – прорвался в мое сознание встревоженный бархатный бас. Я приоткрыла один глаз, уставилась на склонившегося надо мной бога и улыбнулась. Бог в шикарной пилотке – это просто вышка. – Рита, смотри на меня. Сколько пальцев видишь?

– Папочка. Можно мне? Мама Рит, я так испугалась. Ты как спящая царевна, правда правда. Только без хрустального гроба. Но папа обещал, что купит. А Аннабель покакал. Баба Ада и тетя Валя понесли на мусорку ковер, потому что тетя Валя сказала, что в фатере Хиросима теперь. Мам Рит, а что такое Хиросима?

– Надо бежать отсюда, – просипела я, делая попытку подняться. В глазах снова замерцали салюты. – Срочно. Не оглядываясь. Надо уносить ноги, пока мама не вернулась. Сейчас она придет и нам Хиросима покажется раем. Помогите мне встать, пожалуйста.

– Знаешь, с тех пор как ты появилась в наших с Дусей жизнях, мне ни минуты не было скучно, – вздохнул Егор Георгиевич и как-то слишком легко поднял меня на руки. Как будто я не почти сто кг вешу, а страдаю анорексией, ей-богу не вру.

– Это я еще не в полную силу делала вас счастливыми, – хныкнула я.

– Это ужасно, – вздохнул олигарх и попер меня к выходу из маминых чертогов, воняющих даже не Хиросимой, а чем-то еще более страшным. – Неужели можно стать еще счастливее?

– Ну конечно. Вот, например, вы меня не убили до конца пробкой в лоб из ружья – это же счастье?

– Ну, я не уверен. Но в принципе…

– И Аннабель покакал, – радостно поддержала мои слова Дуся.

– Да, и вас не побьют в нашем квартале, если вы сейчас снимите эту ужасную пилотку и мамино платье. А еще, в холодильнике, есть торт, я больше, чем уверена. Мама всегда печет «пьяную вишню» к приходу гостей, – вздохнула я, глядя как за окном квартиры поднимается столб черного едкого дыма. Мама с тетей Валей, наверное, снова устроили ритуальное сожжение ковровой реликвии. Первое наследство аристократов было ими сожжено лет восемь назад, когда я притащила с помойки шикарный трон, мечтая, что перетяну его новым бархатом и буду вкушать чай и смотреть сериалы про юных ведьм, сидя в шикарном кресле. Кресло, как оказалось, выкинули бывшие хозяева не случайно. Нас чуть не побили подъездные аборигены, з то, что весь наш дом очень быстро атаковали колонии блох. Тогда тоже вот так же горели костры. – Сейчас приедут пожарные. А где Аннабель? – напряглась я. Мало ли, вдруг мамуля закатала несчастного усатого-полосатого в ковер «случайно». У нее с разговор короткий с вредителями. Малинин, судя по лицу, тоже напрягся.

– Он в кухне, – радостно сообщила Дуся. – Но, думаю, нам и вправду пора. Потому, что бабуля сказала, что если этот «шахер» еще накосячит, то она его вывернет мехом внутрь. Как думаете, то, что маленький котик съел пьяную вишню почти полностью, косяк?

Боже. Нам надо бежать, уносить ноги, хилять, смываться. Пока догорает ковер у всех нас еще есть шанс выжить. Даже у чертова адского котенка.

Глава 28

Глава 28

Косяк. Так и надо было назвать этого хвостатого террориста. Куда там милой куколке-маньячке до этого ужасного монстреныша, который сейчас икал в своей переноске, распространяя по салону шикарной машины запах мамулиного кустарного «полусладкого».

– Ну какой он Аннабель? Он настоящий Косяк. Как думаешь, если его обратно в люк сбросить…? Он же не выберется? А то вернется еще и мстить начнет, – прошептал Малинин. – Я Петю могу отправить. Ты ведь помнишь адрес того люка? Петя железный, шкура толстая. Он справится с этим…

– Вы совсем рехнулись? – я покосилась на задремавшую на заднем сиденье Дусю, мирно обнимающую переноску с икающим монстром. – Ваша дочь любит этого кота. Он ее друг, наверное, даже единственный.

– Она и тебя любит, – хмыкнул этот нахальный мерзавец, уставившись в лобовое стекло джипа. – А меня не любит никто. Прикинь, парадокс.

– Это вы к чему сейчас? Цену себе набиваете? А вы не думали, что если кого-то никто не любит, то этот кто-то сам виноват?

– Нет, об этом я не думал. Зато думал, кто из вас быстрее выползет из преисподней, чтобы снова начать портить мне существование, – совершенно серьезно пробурчал ужасный самовлюбленный болван, который так и не снял дурацкую пилотку. – Пока ты не появилась в моей жизни, никто и никогда надо мной так не издевался. За то время, что ты живешь в моем доме, я несколько раз чуть не лишился ума, жизни и репутации. Я провонял дымом, смогом и кошачьим дерьмом. Я побывал в обезьяннике, чуть не сдох от анафилактического шока и познакомился с твоей мамой, которая, кстати, тебя в грош не ставит. И я даже уже не знаю, кто из вас страшнее – ты, или нализавшийся до свинского состояния кошак, который, скорее всего, еще и агрессивный после торта твоей матушки. А ты права, ты отлично знаешь, кого и за что не любят. Прежде чем давать советы, научись себя любить.

Я отвернулась к боковому стеклу, сделав вид, что не услышала его последних слов, увлекшись созерцанием облупленных трехэтажек, которыми славится знакомый мне с детства район.

Ну, вообще-то, он где-то прав. Местами. И я проживаю сейчас чужую жизнь, не мою. Моя то вот тут, в этом месте, среди понятных людей. Рядом с мамой, которая не простит мне ужасного позора. Ей же придется говорить тете Вале, что ни фига я не невеста олигарха. Рылом не вышла. Куда мне со своим то в калашный ряд. Хотя, наверное, мне в калашном и место наследственное.

– А знаете, вы правы. Я ничему не смогу научить малышку. Потому что сама лохушка. Да, меня никто в грош не ставит, включая вас. Вы сноб и болван. А я дура, вы правы. Только дуры ведутся на такой идиотизм, который вы мне предложили. Потому что обманывать ребенка, давать ему ложные надежды, особенно за деньги. Подло и бесчеловечно. И я лучше буду врушкой и предательницей, чем подлой теткой, которая за деньги готова на подобную дичь, – тихо сказала я, боясь разбудить Дусю. Прав он во всем. И я не нужна его дочери. Чему я могу ее научить? Как быть обжорой и размазней? Или как издеваться над ее отцом, который меня нанял для того, чтобы меня малышка возненавидела? – Остановите тут?

– Не понял? – приподнял бровь олигарх.

– Да, вон там на углу.

– Что ты задумала?

– Броситься в люк вниз головой, если пролезу, конечно. Тут недалеко. По прямой кварталов пять. И Петю вам не придется гонять. Я сама… Чего?

– Что чего? – задумчиво пробормотал Малинин.

– Смотрите чего? Ну да, я страшная и толстая. Меня стесняется мама, бросил жених, и ждет меня будущее в компании кошек и сканвордов. Но, зато я умею быть настоящей. Ну же, тормозите.

– Дура ты, – скривил губы Егор Георгиевич.

– Ну вот, еще и дура, – всхлипнула я и схватилась за ручку дверцы. – Отпустите меня, а? Мне не надо денег. И магазин не надо. Просто…

– Сиди уже, Рита.

– Это что-то новенькое. Не исчадье, не дура, не ведьма. Рита? Вы прямо джентльмен в пилотке. Кстати, у вас странная тяга к странным головным уборам.

– И к чеканутым бабам, – пробубнил этот гад? Да нет, я точно ослышалась. Наверняка опять какую-нибудь гадость отвесил в мою сторону. – В люк она собралась прыгать. Слушай, я что, прям такой монстр что ли?

– Нет, не такой. Вы хуже. Монстры понятные. А вы… Я никак не могу вас раскусить.

– Не надо меня кусать. У меня свидание сегодня. Не могу же я на него явиться покусанным. И поэтому, ты сейчас едешь в особняк и продолжаешь играть свою роль. И делаешь это хорошо, пока я прихожу в себя после знакомства с «тещей». У меня стресс, между прочим.

– Свидание? – я аж задохнулась от такой наглости. Да как о… Хотя, чего это я? Господи. Совсем очумела. Заигралась. Да какая мне разница, куда идет этот злой мужик, который мне никто. Ну, работодатель и только. Тогда почему мне так омерзительно хочется шмыгнуть носом?

– Ну да, а что такого? – прищурился чертов мерзавец. – Я взрослый мужик. У меня есть потребности. Чего?

– Что чего? – все-таки шмыгнула я носом.

– Чего ты так на меня смотришь? Ты что, ревнуешь?

Ах он гад. Гадский гад. Да как он…

– Обрыбитесь, – скривила я губы, чтобы не зареветь, ком проглотила колючий. Застрявший в горле. – Вы не в моем вкусе. И вообще… Я не люблю трусов.

– А с чего ты взяла, что я такой?

– Потому что вы все время бежите туда, где проще. Плевать вам на все. Только себя вы любите. Дочь одну бросаете, на постороннюю тетку. Только бежите вы от себя.

– А, я забыл, что ты у нас психолог, ни дня не работавший. За собой следи. Я успешный и богатый, и могу себе позволить жить так. Как я хочу. Потому что я свободный. Ясно тебе? Я свободный…

– Вы свободный? Не смешите меня, – глупо хихикнула я. – Вы? Который боится запачкать свою репутацию? Или потерять очередной контракт? Или выпасть из обоймы? Вы боитесь всего неважного.

– Рот закрой, – рыкнул Малинин. Мы, оказывается приехали. Я и не заметила, увлекшись своими переживаниями глупыми. Да. Они глупые и бессмысленные. Мы с этим человеком из разных миров. И связывает нас только крошечная девочка.

– Я отнесу Дусю, ты переноску с котом, – приказал Малинин. И я послушно подчинилась. Отволокла тяжелую клетку в свою спальню, а когда вернулась…

Глава 29

Глава 29

– Вы уходите? – я дура. Я ужасная тупица. И выгляжу сейчас наверняка глупо. Конечно, он уходит. Он прав. Он свободен и может делать все, что его душеньке заблагорассудится. Даже не переоделся. Смотрит на меня странно. С жалостью что ли? Или с этой его вечной насмешкой бесячей.