– Класс. Как думаешь, не перегнули мы палку?

– Мы? – приподняла я бровь и наконец содрала с лица маску. – Слушай, ты была права. Я должна объясниться с моей девочкой. А для этого все средства хороши. Пусть мне дадут снова пинка под зад, но я хотя бы скажу моей Дусе, что я ее люблю не за деньги.

– И папашу ее тоже, – хмыкнула эта наглая нахалка. Надо же, знакомы без году неделя, а она такие глупости придумывает. Напраслину возводит на мое честное имя. Придумала тоже. Я влюбилась в Малинина. Ну дурь же… Самая настоящая дуристика. Хотя… Да нет, глупость несусветная, я вам говорю. – Ой, да не надо так на меня смотреть. Вы же оба друг на друга смотрите. Как будто сожрать друг друга готовы. Но оба упрямые, что те ослы. А страдает ребенок, между прочим.

– Смотрит он на красотку Снежану. А тебе бы не любовные романы писать, а сказки. И вообще, я не просила мне помогать, ясно?

– Ясно, не просила. Я насильно решила помочь. Превентивно. Скучно мне. Понимаешь? Дел то нет у меня больше. Кроме как с тобой. Задрав хвост, обманывать несчастного охранника. Ладно, прибыли.

И правда прибыли. Я замерла возле двери с номером триста два. Даже в ручку уже вцепилась. Осталось ее повернуть и войти в логово зверя. Только вот, идиотка Женя права на половину. Я действительно страшно хочу увидеть гада Малинина. И, я самая дурацкая дурила. И очень не хочется признавать, но я ревную чертова сноба к поганке красотке. Только вот все это фантазии Веснухина, потому что…

Я начала поворачивать ручку, как раз в тот момент, когда раздался адский вой сирены.

– Что за фигня? – напряглась Женя. – Это сирена оповещения. Слушай, если это не землетрясение. Тогда…

– Дурак охранник оказался не дураком, – хмыкнула я.

– Ну, или наоборот, – пробубнила эта холера. Которая меня втянула в новый виток водоворота идиотизма в моей жизни.

– Какого…? – дверь распахнулась, я даже вздрогнуть не успела. На пороге возник разъяренный Малинин. Уставился на меня, но не узнал, маску то я снова натянула на физиономию. Замолчал на полуслове, прищурился, явно ожидая хоть каких-то объяснений. Выглядит он не как всегда. Щеки поросли темной щетиной. Ему идет неимоверно. Губы сжаты. Боже, его губы…

– Тревога у нас, волк унес зайчат, – икнула Женька и что-то воткнула в плечо Малинина.

Глава 34

Глава 34

– Ты ненормальная, – осенило меня наконец-то. Очень вовремя. Жаль, что не когда бы меня эта холера резать начала я прозрела. Писательница, блин. Я склонилась к Малинину, половина тела которого лежала в коридоре и смотрела остекленевшим взглядом в плохо покрашенный потолок элитной богадельни, а вторая половина красиво раскинулась длинными мускулистыми ногами в предбаннике больничной палаты.

– Да брось. Очухается через полчасика. По-твоему, было бы лучше, если бы он разорался и дал тебе пинка под хвост, а Жануария?

– Блин, откуда такие фантазии? – сдавленно хрюкнула я, глядя на холеру с ногами, деловито суетящуюся возле поверженного титана.

– Про пинка под хвост?

– Про Жануарию.

– Не знаю. Мне, когда нервно я всегда фонтанирую креативом, – хихикнула Женя.

– Ты хотела сказать идиотизмом?

– И им тоже. Давай, ты за одну ногу, я за другую. Затащим его в палату. Что-то мне подсказывает, что тут скоро станет многолюдно. Придурок охранник наверняка доложил руководству про страшный вирус, от которого отваливаются важные органы мужского организма. И не смотри на меня так. Это, между прочим. Ты напридумывала. Я хотела обойтись какой-нибудь безобидной, но страшненькой, фигней, типа эболы. Ну да, эбола страшно. Но наш народ она не берет. Чеснока боится, ага.

– А ты точно медик? – подозрительно спросила я, вцепившись в правую ногу олигарха.

– Ага. Я раньше в психдиспансере работала медсестрой. Но меня оттуда уволили. Жалко. Там весело было, – хмыкнула моя подружка. Точно подружка, теперь уже однозначно. Я могу дружить только с уволенными из психушки за несоответствие, чумами. С другими мне скучно. Ну, точнее, так мне кажется. Потому что подруг у меня нет и не было. Никто не хотел дружить с толстой девочкой, одетой в тряпки, которые мама с бабушкой, видимо, специально выбирали, чтобы я выглядела еще более чудовищно. И втирали мне, что по одежке встречают только кретины и идиоты. Главное ум, которого по мнению мамы, у меня тоже не очень наблюдалось. Сейчас я понимаю, что она была не так уж не права. – Раз-два взяли. Дергай, – рявкнула Женька.

Я дернула. Но. Что-то пошло не так. Малинин, вдруг, захрипел, с силой пнул меня ногой. Я свалилась на пол, выронила его конечность из ослабших ручонок. Тощая Женька вообще исчезла из поля моей видимости.

– Твари, – прохрипел великий и ужасный.

– Маленькая доза для такого кабана, – где-то в пространстве проскулила чертова авантюристка.

– Порву, мразей. Кто вас нанял? Чей заказ? – навис надо мной Егор Георгиевич. Черт, сейчас я точно отключусь от страха. И мне надо в туалет. Срочно. Вотпрямщас. Малинин вдруг меня схватил за шкирку. И поднял в воздух. Легко, как котенка. Хотя, если говорить про Аннабеля, то Малинин с ним не такой смелый и вообще…

– Папочка. Что тут? – Дуся. Моя девочка появилась в самый ответственный и неподходящий момент. Я снова перед ней опростоволошусь. Эх.

– Ничего, малыш, иди в кроватку, – оскалился «папочка». В туалет мне, наверное, уже не надо. – Позвони Пете, доченька. Узнай, где носит его и охрану. И передай, что я их всех, как Хрюшу…

– Не надо Петю, – басом прогнусила я. Басом, блин. Мастер маскировки.

– Кто ты, нахрен… – Малинин прищурился. Уставился на меня, будто раздумывая. – Я тебя знаю.

– Нет. Меня Жануария зовут, – боже, о мой бог. Почему я такая дура? Ну почему? Сейчас он меня не пинком, он меня в окно выкинет. Нужно было просто прийти. Пять минут позора и все. А теперь, после того как моя чокнутая помощница его заставила валяться на грязном полу, Малинин оторвёт мне голову. И уж точно не позволит поговорить с Дусенькой. И все будет напрасно. И…

– Пап, Петя сказал, что они в полиции. Сказал, что какие-то идиоты устроили в клинике тревогу, и они хотели помочь их поймать, но приехала полиция. И их перепутали со злодеями, потому что у них морды протокольные. Так Петя сказал. А идиотов так и не поймали.

– Поймали, – хмыкнул Малинин и протянул руку к моей маске. – Ну что, Гюльчатай. Открой личико? Даже не сомневался, – прямо перед моим лицом замаячили чертовы каменные губы. – Жануария, значит? Хорошо не Рамона. А то у меня из детства воспоминания дурные.

– Рита, – радостно заскакала вокруг меня и отца Дуся. – Ничего себе. Я так ждала, ждала. А папа прогнал эту дурочку Снежабу. Потому что она ударила Аннабеля. А папа сказал, что обоссаные Лабутены ей очень идут. А еще папа хотел…

– Ничего я не хотел. Не выдумывай.

– Хотел, хотел. Ты хотел поехать в Рите.

– Только для того, чтобы отвезти ей чертова атомного монстра, которого ты от чего-то называешь котиком, – рыкнул Малинин.

– Ага, а еще ты мне сказал, что быстрее женишься на той, кто первый в эту палату войдет, чем попросишь Риту вернуться обратно. Даже за денежки.

– Я не за денежки, я просто… – всхлипнула я, все еще болтаясь в лапище наглого сладкого мерзавца.

– Ты просто…

– ну, не при ребенке же отношения выяснять. Тут после тревоги весь этаж свободен. Идите. Где-нибудь решите уже разногласия. А я пока с малышкой посижу. – подала голос холера Женя.

Малинин, так и не выпустив мою шкирку их пальцев. Поволок меня из палаты. И что у него за тупая привычка доверять свою дочь кому не попадя?

– Пустите. Я сама пойду.

– Ну уж нет. Фиг я тебя пущу. Ты снова что-нибудь задумаешь. Я тебя знаю. А потом исчезнешь. А я ни за кем бегать не собираюсь.

– А что собираетесь? – простонала я, когда этот нахальный тип гражданской наружности затолкал меня в какую-то темную подсобку, вжал в стену и…

Глава 35

Глава 35

– Папе и Рите надо поговорить. – Ага, поговорить. Они там щас нацелуются и родят мне сестренку. – А если братишку? – Тогда им придется еще целоваться. (Мудрости Дуси)

– Папе и Рите надо поговорить.

– Ага, поговорить. Они там щас нацелуются и родят мне сестренку.

– А если братишку?

– Тогда им придется еще целоваться.

– Как расстёгивается эта чёртова хламида? – прорычал мне прямо в рот проклятый мерзавец. Ах, как же он пахнет, и губы… Эти губы… Я в пространстве растворяюсь.

– Зачем вам его расстёгивать? – простонала я. Господи, Боже Всемогущий, что происходит? Что? Мне никогда в жизни не было так воздушно страшно.

– Чтобы выковырять тебя из него, а потом…

– Что потом? Что будет потом? – прошептала я, загибаясь от яростного спазма во всём моём теле. Приятного такого, смешанного с адреналиновым шоком. – Что вы делаете? Этот костюм же вернуть надо.

Он что? Он разорвал голыми руками толстую ткань. Что он делает? О-о-о-о. У меня же под этим костюмом почти ничего не надето. Только трусы и трикотажный лифчик, мой любимый.

– Вы варвар. Варвар! Этот костюм…

– Я куплю миллион таких. Ты когда-нибудь молчишь вообще?

И я замолчала. Потому что не смогла говорить. Потому что чёртовы каменные грешные губы заткнули мой рот, словно кляпом. Потому что у меня напрочь отключились все инстинкты, кроме основного. И поверьте, основной – не чувство самосохранения. И огненный стыд сменился пламенем другого рода, несущимся по венам. Выжигающим даже всемогущий адреналин, рассудительность и девичью честь, прости Господи, про которую мамуля мне втирала с детства.