Я не знала. Я не думала. Даже не представляла, что в больничной подсобке, пахнущей хлоркой и пылью, может быть так одурительно прекрасно. Что оказывается, я просто никогда не испытывала ничего подобного. Что, получается, я до этого момента не жила.

– Черт, Рита, ты просто космос. Или ведьма какая-то подземная, – простонал Малинин. Но я его и не услышала почти, потому что вознеслась. Потому что на самом пике удовольствия испугалась, что сейчас грохнусь о землю. Нет не буквально, это будет не так больно, как если меня с этих небес низвергнут. Я задохнулась, подалась навстречу мужчине, который ну никак не мог быть со мной. И не будет моим, потому что это… Ну как представить себе пару корова и лев. Нереально и смешно. Кто я, а кто он? А я, как дура в него втюрилась. Глупая корова влюбилась в великого хозяина прерий и прайда. Права была Женька, и это ужасно погано. Но сейчас… Сейчас я испытала восторг, несравнимый ни с одним из ранее мною испытанных.

– Что же мы натворили? Что вы наделали? – прошептала я.

– Вообще-то это ты виновата. Ты… – прохрипел мой грех во плоти.

– Я?

– На кой черт ты согласилась на мое тупое предложение? Жил я себе не тужил. Конкурентов гнул через колено. Не любил никого, кроме дочери. И мне нормально было. А тебя не смог согнуть. Зато ты…

– Я? – снова задохнулась я, теперь от возмущения. Где мое белье? Где черт возьми? – Вы типичный…

– Не считаешь, что теперь уже можно и на ты? Далеко собралась? Рита, дап подожди ты.

– Что? Что вам надо от меня, – почти прорыдала я. Так вот значит. Я виновата в том, что между нами… Что произошло. Он снова меня просто поимел. Наглы, нахальный, чертов мерзавец. Он…

– Не хочу, чтобы тебя видели в таком виде, – прорычал лев.

– Вам то какое до этого дело?

– Ну… Моя женщина не должна мотаться по общественному месту в одних трусах и разодранном бюстье.

– Ваша…? Да что вы… Да…

– Черт. Рита. Что тебе не ясно. Я чуть не рехнулся, когда ты ушла. Я готов был нестись за тобой. Точнее я сначала обрадовался. Думал, что теперь то уж снова стану собой. А потом понял, что не могу. И если бы не Дуся, лежащая после операции, я бы давно тебе перекинул через плечо и уволок в свой дом. И если ты этого не поняла, то ты круглая дура. И…

– Вы когда-нибудь молчите? – спросила я. Встала на цыпочки и не дала Малинину договорить. Испугалась, что он скажет, что я ему нужна только для того, чтобы утихомиривать Аннабеля. Ну да, я дура. Но до чего счастливая.

– ты рискуешь остаться в этой подсобки на веки.

– В принципе, я согласна. Заодно похудею, может быть.

– А вот этого не надо, – хмыкнул Егор Георгиевич. Странный он какой-то. Странный.

Ну, короче. К палате Дуси мы вернулись спустя час. Я в халате техническом с чужого плеча, красная как переспелый помидор. Что подумает Женя? А Дуся?

– Надо маме позвонить. – хныкнула я, сделав попытку позорно смыться. – В общем. Позже позвонишь. А я пока съезжу, куплю тебе миллион чумных костюмов. Как обещал и в общем… Мне надо.

В общем, позорно смылся Малинин. Я толкнула дверь, боком вошла в вип палату и замерла на месте, стараясь слиться с интерьером.

– Сразу и братика и сестренку, – хихикнула моя девочка, окинув взглядом мою растрепанную персону. – И еще песика, чтобы Аннабелю не было скучно. Петя говорил, что ирландские волкодавы крутые. А Эля…

– Капец костюму? Ну все, меня уроют на работе, – совсем без страха и раскаяния хмыкнула Женя. – А где же твой доблестный рыцарь, Жануария?

– Сбежал, – всхлипнула я, только сейчас осознав, что Малинин то, наверное, сбежал потому, что пожалел о случившемся. Потому что…

– Вернется, куда денется. У нас в плену его дочь, – боже, что эта холера несет.

– Мне нравится быть в плену, – хихикнула Дуся. – Тетя Женя рассказывает смешные анекдоты про Чапая. И вообще… Мам Рит, я так скучала. И папа скучал, даже кулаком стену в больнице пробил. И Петю подсылал к бабушке Аде. А она сказала, что папа дурак. И что ты дура. И вообще все кроме нее идиоты. А тетя Валя Пете сказала, чтобы проваливал, пока она его скалкой не отработала. А еще она сказала, что пока кольца не увидит у тебя, то Адка пусть не свистит про зятя олигарха. Вот. А папа поехал я знаю куда.

– Куда? – простонала я.

– Миллион костюмов покупать мне, наверное, – ехидно фыркнула моя новоиспеченная подружка. – А дочку мне свою в залог оставил. Слушай, Рита, права твоя мамуля, похоже.

Эпилог

Эпилог

Полгода спустя

– Мама, ну какая фата? Нет. Просто локоны. Ну и что, что не была замужем? У нас скоро родятся дети, фата – это символ невинности. А какая невинность, если я похожа на распухшую кашалотиху?

– А где фата? – поинтересовалась Женька. Они с мамой и тетей Валей решили меня с ума свести.

– Аннабель ее украл. Я видела. Он с нее бусинки отгрыз. А Джейсон потом утащил то, что осталось в сад. А Петя сегодня возил Джейсона утром к ветеринару. А папа сказал, что нам пора покупать фургон для перевозки скота и заводить в штат личного Айболита. А еще Джейсон мам Ритины туфли сгрыз.

Слава богу. Слава тебе о добрый и всемилостивый господи, что послал мне ангела в лице, точнее в морде, огромного нескладного пса, похожего на теленка семимесячного статью и ростом. Эти туфли я купила в каком-то безумном припадке. Поддавшись на восторженные вопли подружки невесты. Ну, моей подружки Женьки. Они были похожи на кандалы на шпильках. И ходить в них с моим животом я могла только в мечтах моих бабарих, прости господи.

– Кстати, а почему Джейсон? В честь Стетхема? – задумчиво поинтересовалась тетя Валя. Ну да. Мама ее уделала. У ее дочери аж целый олигарх жених. Не то что какой-то там айтишник. Это мамины слова, не мои. Как по мне, главное, что дочь тети Вали любит своего компьютерного гения, а он ее носит на руках.

– Не. Стетхем лысый, мне некрасиво, – хихикнула Дуся. – В честь Вурхиса. Ага. Он прикольный. У него маска прикольная и бензопила. «Я тоже бы хотела бензопилу», – мечтательно прошептала моя девочка.

– О, да. Тот то прям красавчик, – вздохнула Женька, одетая в дурацкое розовое платье, в котором она похожа на торт, или на куклу самоварную.

– Фата нужна, – припечатала мама.

– Да на кой черт ей фата? Адка, ты совсем кукушкой поехала? Ей шляпку надо, – вынесла свой, судя по мамулиному взгляду. Предсмертный вердикт тетя Валя.

– Корону ей, корону, – перебила двух пожилых фурий Женька.

– Веночек, – радостно заскакала вокруг спорщиц Дуся. – Красивенький такой. Я в кине видела.

– В кино, – рявкнула мамуля. – Боже, а ведь нам еще и тебя выдавать замуж И не факт, что ты найдешь нормального избранника. Валька, мы просто обязаны дожить до свадьбы моей внучки. Завтра… Нет, послезавтра идем в магазин. Нужно купить файлы, папки, тетради, будем планировать…

– Куда планировать?

– Никуда, а что. Старая ты барбидосская лошадь. Свадьбу моей внучки. Свадьбу… Это такой праздник, где один из брачующихся твое дите, а второй… Эх. Слава богу мне повезло с зятем. Не то что тебе, Валюшка. Жалко мне тебя.

Я вздохнула. У меня свадьба завтра, и мне страшно. Я все боюсь, что проснусь. И все вот это, что делает меня сейчас счастливой, возьмет и просто исчезнет. Но…

– Мне надо, – хмыкнула я и позорно смылась от свадебного комитета в лице мамы и тети Вали, готовых каждую секунду. Вцепиться друг другу в волосы. Никто даже и не заметил, что жертва сбежала.

Я выскочила из адской гардеробной. Запнулась об обнаглевшего в край Аннабеля, растолстевшего до неприличия и абсолютно поверившего в себя. Мейн куном он оказался на большую половину, вторая часть генетической лотереи ему явно досталась от горного льва, или от саблезубого тигра. Короче, я взмахнула руками и начала падать. Господи. Только не животом. Боже…

– Я так и знал, что тебя нельзя ни на минуту оставлять, – сильные руки подхватили меня. Мой Малинин. Мой. Боже какое это счастье. У меня есть любимый мужчина, дочка, скоро родятся наши… Близнецы. У всех дети из пробирки, а у нас из больничной кладовки, смеется Егор. Пол рассмотреть не смог никто. Они прячутся. Шифруются, и всячески не раскрывают инкогнито. Но Дуся и олигарх уверены, что у нас родятся мальчик и девочка. А мама с тетей Валей замучились мне подкидывать на стул ложки и ножи. Слава богу ума им хватает использовать пластиковые приборы. – Ты никогда не смотришь под ноги.

– А ты совсем разбаловал кота. – счастливо вздохнула я, уткнувшись носом в грудь моего давно уже мужа. Ведь штамп в паспорте не так уж и важен, правда? – Он снова спал с нами. А еще он подстрекает Джейсона творить безобразия. И…

– Слушай, а давай мы тоже сотворим какое-нибудь безобразие, – от шепота Малинина у меня мурашки с кулак. Никогда не привыкну.

– Завтра. Завтра у нас первая брачная ночь, а пока…

– Я люблю тебя, – боже. Я готова прямо сейчас умереть от счастья. Но наши с Егором дети не позволяют. Начинают танцевать у меня в животе. – Рита, знаешь, а Аннабель наш ангел. Купидон хвостатый. Так что…

– Я обожаю тебя. Навсегда, – выдыхаю я. Тянусь к любимому…

– Лови этого гада. Подсекай. Сволочь, а не кот. Кто-нибудь, помогите. Кто пустил в дом эту баскервилину? Как там его? Джейсон… Эта тварь украла шляпку. И бутоньерку. И мой парик.

– Потому что ты лысая выдра.

– А ты старая кошелка.

– Зато у меня зять олигарх.