– Мама, прекращай. Твои фантазии совершенно неуместны. И торт я не буду. Я буду худеть.

– И станешь злой, вредной и вечно ноющей худой коровой. Потому что худоба не является гарантией счастливой жизни, – фыркнула родительница и заметалась по кухне зачем-то. Пространство пищеблока наполнилось шелестом пакетов и маминым сопением. – Кроме того, мужики не кобели дворовые. Костями сейчас мало кого прельстишь.

– Ты же сама говорила, что я толстая. Сравнивала меня с Маринкой теть Валиной. Говорила, что у меня шансов нормально выйти замуж, как у толстой Дюймовочки. Из вариантов только крот да жаба.

– Мало ли что я там болтаю. Это от желания, чтобы ты была счастлива. Ты же моя единственная кровиночка.

– А что ты делаешь? – наконец поинтересовалась я, глядя, как мама тарит в огромную бабушачью сумку на колесах контейнеры, набитые едой.

– Как это что? В больнице свидания со скольки? Наша девочка там поди с голоду пухнет уже.

Я вздохнула. Дуся не наша девочка. Она вырастет из принцессы и станет тем, кем должна стать, неприступной королевой, получающей все по щелчку пальцев. И все, что натворил Малинин пусть останется на его совести. Меня он точно скрутил в бараний рог. Потому что мне сейчас кажется, что у меня выдрали какую-то важную часть моего толстого организма. И так тяжело, что дышать не чем. Дуся не моя девочка. И Малинин… Чертов Малинин с его проклятыми губами, которые он сжал в нитку, когда я уходила, и слова не проронил. Да пошел он к черту, гад такой. А Дуся… Все-таки моя девочка. И сидеть с ней буду я. Пусть ее папаша гадский подавится своими деньгами и магазином. Снежабе своей будет приказывать, что делать. А я птица вольная.

Я вскочила с табуретки, вцепилась в ручку чертовой тележки, как будто она последнее в этом мире, за что можно уцепиться, чтобы не исчезнуть.

– Вот и умница. Вот теперь узнаю свою кровь. Там в контейнере курочка диетическая. Пюрешка с молоком. Чай с фенхелем, полезно после операции, газы расщепляет. И запеканка творожная с грушей. Носочки теплые. В этих больницах вечная холодрыга. И книжка твоя любимая, которую ты в детстве обожала, про енота и муху.

Мне страшно. Я бежала на автобус и совсем не была уверена, что Дуся захочет меня видеть. Она ведь не остановила меня, когда я уходила. Просто отвернулась, уткнулась в подушку носом. Да и не одна она там, наверняка. Я дура. Я не знаю, что делать. Но знаю одно, я должна объяснить маленькой девочке. Что мне нужна она, а не деньги ее дурацкого отца, который тоже мне стал от чего-то нужен.

– Так девочку забрали уже, – сообщила мне уже знакомая медсестра. – Отец ее тут такую Гвадалахару устроил, офигеть просто. Врач и перевел ее в какую-то дорогую клинику. Машину специальную снаряжали.

– А в какую? – прошептала я.

– Не могу сказать. Ваш… Не знаю кто он вам, запретил говорить вам куда. А эта его страшилка силиконовая аж ядом тут брызгала. И чего они находят в этих грелках резиновых. Не понять этих мужиков. Выв то вон… – медсестра осеклась на полуслове, глядя, как я опускаюсь прямо на сумку. Я уткнула лицо в ладони и заплакала. И что мне делать теперь? Что?

– Ладно, я вам скажу куда малышку перевезли. Только вы уж меня не сдавайте. Бесчеловечно это матери запрещать дочку видеть. Да и малышка так плакала, когда ее увозили. Вас звала. Так и сказала отцу своему наглому «Маму не вернешь, мы тебе с котиком дом разгромим». Ага, говорит: «Туфли береги и ходи оглядывайся». А этой, губастой, она вот так показала, – вытаращив глаза женщина пальцем провела по горлу. Меня аж гордость взяла. Моя девочка. Хотя, стоит признать, педагог из меня, как из лягушки балерина. Может и прав гад Егор Георгиевич, что дал мне пинка под хвост. И по морде его наглой я, наверное, зря закатала. Мне же понравилось даже. Ну… Поцелуй этот. Раньше никогда мне… Господи, я определённо одурела.

– Это вам, – рявкнула я, получив вожделенный клочок бумаги с адресом. У черта на рогах оказалась клиника. Туда ни самолеты не летят, не поезда не ходят. Я даже прикинула сколько времени у меня отнимет марш-бросок пешком до элитной клиники. Поняла, что сотру ноги до этой-самой… посчитала мысленно копейки в своем кошельке. Поняла, что ни один таксист, если он не шизик. Не поедет со мной в эти, как их… шикарные дали. Поборола желание еще раз всплакнуть.

– Что там?

– Мамина стряпня. Больше мне вас не чем отблагодарить. А добираться до МОЕЙ девочки с хабаром будет затруднительно. Путешествовать надо налегке. Вас как зовут, кстати?

– Женя, – улыбнулась медичка.

– Я Рита.

– Знаете, Рита…

– Можно на ты.

– Если вы подождете пятнадцать минут, до конца моей смены, я вас отвезу. У меня машина. Я, знаете ли, просто не люблю, когда дети страдают и те. Кто их любит по-настоящему. И муж этот ваш…

– Он не мой, – уныло вздохнула я. – Он грелкин.

– А вот и нет. Не ее он. Это он тебе так сказал, чтобы избавиться. Трус он, ну или раненый, это даже хуже. Ну, и мне просто интересно, чем дело кончится. Я книгу пишу, ага, в свободное от работы время. А тут такой сюжет. Прямо любовный роман. Миллиардер и пышка. Бестселлер же. Думаю, знаешь, как назвать?

– А вы фантазерка, – пробубнила я. – И как же?

– «Особа крупного размера». Как тебе?

– Шик. Только у книги, похоже, счастливого конца то не будет. Провалитесь вы с шедевром. Люди любят хиппи-энды.

– Поживем, увидим, – подмигнула мне Женя. Что-то мне подсказывает сейчас, что у меня появилась подруга. – Интересно же.

Мне, кстати, тоже интересно. Думаю, что ничем хорошим. Но, по крайней мере, я скажу моей Дусеньке, что я люблю ее по-настоящему. Чтобы она знала, что папа ее неправ. Я люблю ее просто потому, что она есть. А деньги свои пусть засунет себе этот гадкий, мерзкий, вредный, самовлюбленный, вкусный… Так, куда-то меня не туда понесло.

Женя появилась ровно через пятнадцать минут и сунула мне в руки какой-то сверток.

– Что это? – нет, ну мне правда интересно стало.

– Медицинский комбинезон, маска и шапочка. Скажешь, что инфекционного привезли. А то туда тебя точно не пустят. А так шанс есть, – дернула плечом моя помощница. – Хотя. Я с тобой пойду. Я знаю, как говорить надо.

Глава 33

Глава 33

Ах, если бы меня видела мама. Точнее, нет, не нужно. Извините, была не права. Мамуля бы уже на моих косточках навалялась и отоспалась.

В медицинском костюме, в котором доблестные врачи сражаются с опасными вирусами, выгляжу я, как зефирный человек из фильма про не менее героических охотников за призраками.

– И чего, какое вам нужно разрешение? Я вам объясняю, на территории вашей клиники находится человек, зараженный опасным штаммом вируса. Он его подхватил в Китайской лаборатории. Ну да, зашел туда случайно, когда был в отпуске. Туалет искал. Ага. Так прикинь, там в туалете мышь его укусила. А эта мышь сбежала из самой опасной клетки. Ну и короче.

Голос моей новой подруги я слышу словно сквозь вату. Неужели кто-то в здравом уме поверит в эти ее сказочные бредни? Душно в этом наряде невероятно. И как можно в таком костюме целый день работать, ума не приложу. В обморок бы не грохнуться. Еще баллон этот сзади, тяжелый, как камень.

– И обработать надо помещение, где находился наш пациент. Ну, как знаешь, как знаешь. Клиника у вас элитная. Перезаражаются тут все ваши пациенты богатенькие, с кого спросят, как думаешь? Конечно, с самой малкой сошки, которая не пропустила инфекционистов. Пойдемте, Жануария Феофановна. Нам тут не рады.

Я хрюкнула, услышав восхитительное имечко, которым меня одарила «великая» писательница любовных романов про толстух и поплелась за ней к двери.

– Эй, ну постойте. Ну ладно… – не очень уверенно гаркнул в наши гордые спины дурак охранник. Черт, поверил? Он поверил в эту изумительно-тупую сказку? Боже, полна земля самородками. И это я не про Женю, с ее изощренной фантазией сейчас. – Только быстро. И это, мне дайте таблеточку какую, ну, чтобы я не заразился.

– Выдай ему таблетку, – приказала мне подружейка, из-за которой у нас точно будет миллион проблем. Я прямо задом чую. – ту вон, желтенькую. Ага. Под язык ее положи и соси, пока не растает. А мы пошли отлавливать нулевого пациента.

– А как вы его стреножите. Он же мужик ведь? Здоровый поди, – поинтересовался охранник, закинув под язык желтенький шарик. Подозрительно похожий на пластмассовую пульку от игрушечного пистолета.

– Ага. Как конь. Миллиардер еще. Мызгают эти миллиардеры, где не попадя, жрут все подряд, а мы потом лови их. Кстати, в какой у вас палате Малинины лежат? Будем отлавливать.

– Малинины? – сбледнул лицом отважный секьюрити. Гундит, простывший. Ну-ну. – Может другого кого отловите?

– Ты дурак? – рявкнула я, устав от переговоров. В маске этой еще воняет, как в аду. Карболкой, хлоркой и какой-то еще химозой. – Быстро говори, где олигарх сопливый? Кстати, насморк – это начальная стадия. Потом зараженный покрывается язвами, у него начинается диарея, волосы выпадают, ногти чернеют. А уж под конец у мужчин отваливается…

– Триста вторая палата. Люкс. Третий этаж направо. Это, а если нос промыть йодом, поможет?

– Не надо экспериментов, – хмыкнула я. Не хватало еще, чтобы этот дурачок из-за моих фантазий сжег себе слизистую.

Я подхватила какую-то тележку, с еще одним баллоном в руках и зашагала к лифту. Судя по звукам булькающим, Женя пошла за мной.