Я плюхаюсь на стул рядом с Антоном:

– Напьёмся, большой брат?

– Я собирался свалить отсюда подальше, – он прожигает взглядом молодожёнов, которые в другом конце зала принимают поздравления.

– Ты же понимаешь, что пока это невозможно? Все заметят. Подожди, пока гости напьются.

Ещё утром, Антон в переписке уверял меня, что не расстроен и смирился. Но я знала, что это просто отговорки. Надежда всегда томилась в его глазах, но сейчас окончательно потухла. Я залпом выпиваю бокал вина, принесённый официантом. Брат осушает стакан с виски.

– Добро пожаловать в клуб брошенных, сестрица, – усмехается он.

– Что? Ты о чём? – настороженно спрашиваю я.

– Твой парень или, правильнее сказать, бывший парень мне всё рассказал о вас вчера.

– Вот же кобелина брехливая!

– Не злись на него. Думаю, Ян просто хотел отвлечь меня от мыслей о свадьбе.

– Убью заразу!

– Просто пойди и поговори с ним.

– Почему это я должна подходить первая? – негодую я.

– Потому что он уже бегал за тобой несколько дней, – как нечто элементарное произносит Антон. – А ты избегала его несколько дней, – в ответ я возмущённо фыркаю. – Ты видишь, до чего довело нас с Ксюшей подобное поведение. Хочешь дождаться, пока твой Левицкий устанет ждать и найдёт себе новую девушку?

– Я ему не нужна, и я не собираюсь снова унижаться. Закрыли тему.

Делаю глубокий вдох и выхватываю из рук Антона стакан с виски, осушая его в один присест, после чего с громким лязгом ставлю стакан на стол.

– Не увлекайся, Ника.

– Я напьюсь так или иначе. Можешь присоединиться или просто игнорировать меня.

Тянусь к бутылке с вином, наливаю себе сама. Осматриваю зал, гостей, которые потихоньку садятся за столы. Вижу Яна и снова в компании приставучей Марины. Они о чём-то переговариваются.

– Просто прекрасно! Посмотри сам, ему и без меня хорошо, я ему не нужна, – злюсь я. – Он ясно дал мне понять, что между нами всё кончено.

Выругиваюсь так, что если бы бабушка сейчас была за столом, то схлопотала бы инфаркт. Старшего брата почему-то веселит моё поведение. Ведущий приглашает оставшихся и молодожёнов за столы, и мой псевдо-парень наконец-то садится на своё место рядом со мной. Начинаются тосты и поздравления, в перерывах между которыми все пьют и закусывают. Я начинаю понимать, что ненавижу свадьбы.

Левицкий непринуждённо потягивает виски и шепчется с Антоном, перегнувшись через мою спину.

– Никуша, когда же ваша свадьба с Яном? – обращается к нам с бывшим бабушка. – Мои годы не молодые, авось доживу.

– Обязательно доживёшь, бабуль, – выдавливаю из себя улыбку и беру за руку подставного парня, показательно поглаживая. – Ты в самом расцвете сил. И всех нас переживёшь.

– Родненькая моя, поживёшь сколько я, тоже научишься шутить о своём возрасте, – хрипло хохочет бабуля.

Она всегда так шутит. Говорит, что «помрёт» только тогда, когда выдаст всех внуков замуж и понянчит правнуков. А тогда и к деду отправляться можно. Никогда не понимала этот бабушкин юмор, но как минимум Ксюша смогла исполнить её желание, и бабушка побывала на свадьбе своей внучки. Да и правнук или правнучка не за горами, чего от нас с Антоном она может и не дождаться вовсе, учитывая, как нам «везёт» в любви.

– А ты, милок не обижай нашу Нику, – обращается бабушка уже к Левицкому. – Заботься о ней. Будь как мужчина мудрее, уступай иногда, а то она у нас непутёвая и слишком упрямая. Молоденькая ещё, глупенькая.

– Ну ба! – возмущаюсь я.

– Конечно, Зинаида Кузьминична, не волнуйтесь, – добродушно отзывается Ян.

– А ты, внучка, не ругайся с Яном, поняла меня? – строго говорит бабушка. – А то я тебя знаю. Упрёшься как баран, так хоть ты тресни!

– Что ты, бабуль, у нас полное взаимопонимание. Честно-честно!

И снова ненавижу себя, за всю эту ложь и игру. Хочется просто сесть в самолёт и улететь на необитаемый остров. Тосты наконец-то заканчиваются, и официанты выносят салаты. Я выбираю «Цезарь». И пью, когда старшие не смотрят. Затем ведущий объявляет первый танец.

В зале выключается свет, выпускается дым и зажигается фиолетовая подсветка. Дядя Виталий начинает кружить сестру в медленном и трогательном танце. Оксана не сдерживаясь плачет, улыбаясь отцу. И в глазах дяди стоят слёзы. Моё сердце замирает, когда я наблюдаю за ними. Дядя целует сестру в щёку, и передаёт её мужу. Багрянцев закручивает свою жену в танце, я выпиваю ещё один бокал. Уже сбилась со счёта какой. С потолка летят золотистые блёстки, когда Егор поднимает жену в красивой поддержке. Замечаю, что Левицкий тихо поднимается с места. Поворачиваю голову и вижу, что брат уже выходит из зала. Антон просто не выдерживает.

Незаметно хватаю со стола полупустую бутылку вина и иду за братом и бывшим следом.

– Уже сбегаешь? – окликаю я Антона возле гардероба, где он забирает свою куртку.

– Я пробыл достаточно. Скажи родителям, что меня срочно вызвали на работу.

– Но… – и мне нечего ему сказать. Нет никаких адекватных аргументов, чтобы просить его задержаться и страдать ещё несколько часов. – Мне поехать с тобой?

– Я уже предлагал твоему брату поехать с ним в бар, но он отказался, – встрял в разговор подставной парень.

– Да, не хочу. Не волнуйся, Николяшка. Со мной всё будет в порядке, рано или поздно, – брат крепко обнимает меня и наклонившись к уху говорит так, чтобы услышала только я: – Поговори с ним. Сейчас или никогда.

И смотря, как Антон скрывается за дверью отеля, я понимаю. Он прав. Сейчас или никогда. Нам с Яном и правда нужно расставить окончательные точки, обсудить произошедшее и сбросить с плеч этот груз. Во мне будто воздушный шар, надуваются решимость, уверенность и убеждение, что сейчас то самое время. И этот шар давит изнутри, толкая навстречу к моему бывшему.

– Поговорим?

Глава 31

Глава 31

Ника

– Идём, – я киваю в сторону лифта.

Шум веселья и звуки музыки становятся тише по мере нашего удаления от зала. Но всё ещё слышатся смех и крики. Звуки смешиваются в противный вихрь, мешающий думать, поэтому я предпочитаю подняться в тот самый номер, в котором Ксюшу готовили к свадьбе.

В номере Левицкий облокачивается о дверную коробку, а я присаживаюсь на кровать вздыхая.

– Не знаю, с чего начать, – произношу я, уставляясь на ковёр под своими ногами.

– Начни с того, зачем бегала от меня. Сначала постоянно сбегала в ванную комнату, потом сбежала из дома. Хоть раз имей смелость честно рассказать о своих чувствах, – холодно бросает мой бывший.

– Зачем тебе это? Разве не всё равно на мои чувства? – вскакиваю я с постели, немного покачиваясь. Несколько минут номер кружится перед моими глазами, прежде чем зрение фокусируется на серых глазах Яна. – Тебе было всё равно на них, когда ты порвал со мной год назад. Тебе было всё равно на них, когда ты снова поиграл со мной несколько дней назад.

– Затем, что я хотел извиниться. Чёрт, Ника, я не хотел сделать тебе больно!

– Но сделал.

– И ты опять молча это приняла, Жуковская. Потому что для тебя всё произошедшее ничего не меняет, так? Скажи, что ты тоже играла, не желая отношений со мной, как всегда, считая это ошибкой. Скажи, что сама ко мне ничего не испытываешь, – Левицкий говорит грубо, стараясь задеть меня как можно больнее.

Значит, он так это видит. Или хочет видеть, чтобы его меньше мучила совесть. И решаю не разубеждать его в этом.

– Ты прав, – с вызовом рявкаю я, приблизившись вплотную, и сверлю псевдо-парня взглядом. – Абсолютно во всём.

– А я отвечу, что в очередной раз ты мне лжёшь. Потому что я не верю ни единому слову, глаза выдают и язык твоего тела. Признайся уже, что ты по-прежнему испытываешь ко мне чувства. Что хочешь всё вернуть.

– Нет.

– Я улетаю сегодня ночью, Жуковская.

– Так скатертью дорожка! – яростно кричу я.

– Скажи о своих чувствах, и я останусь, Ника.

– Нет, – пытаюсь говорить уверенно. – Я не собираюсь снова влюбляться в ненадёжного эгоиста, который бросит меня при первой удобной возможности, как надоевшую игрушку. Не хочу наступать на те же грабли, чтобы всё закончилось для меня очередным расставанием и слезами. Скажи, видишь ли ты себя лет через десять с кольцом на безымянном пальце, прогуливающимся по парку рядом с женой и ребёнком? – спрашиваю я, но не жду ответа, а продолжаю. – Нет, потому что ты через десять лет всё также будешь заказывать еду из ресторана, удаляя номер очередной потаскушки, которая тебе надоела из списка контактов. Ты сам говорил, что брак для тебя – это тюрьма.

– Ты несёшь чушь. И не можешь знать, что будет через десять лет. И не лги, что не думаешь обо мне постоянно и хочешь быть рядом, я не поверю.

– Да, я постоянно думаю о тебе после приезда. Мне хочется и сбежать от тебя и остаться рядом. Но нет, я не признаюсь тебе ни в чём, потому что хочу забыть эти две недели как страшный сон. Поэтому нет, Левицкий, всё что было между нами ничего не значит. Как и для тебя. Ведь ты никогда не полюбишь меня.

И я не жалею о сказанном. Ни минуты. Хочу, чтобы Левицкий запомнил каждое слово, чтобы понял наконец-то, что нельзя играть с чужими чувствами и разбрасываться громкими словами, после чего как последнему трусу их забирать.

– Поэтому спасибо за то, что помог мне, я правда благодарна. И за прощальный секс. Я запомню тебя именно таким. Нам было хорошо, но это всё ещё ничего не значит, – делаясь совсем равнодушной через огромное усилие, заканчиваю я.