– Зато весело, – подмигиваю я в ответ.

Встаю и подхожу к её письменному столу, беру оттуда несколько бумажек и ручки, возвращаюсь обратно. Протягиваю канцелярию сестре.

– Ну-с, приступим. Ты называй, а я буду записывать.

Оксана утирает слёзы и начинает:

– Счастье родителей. В плюс Егору и в минус Антону.

– Это и так понятно. Давай что-то другое.

– Антон лучше Егора в постели, это в плюс одному и в минус другому.

– Фу! Он же мой брат! – я скривляюсь.

– Ладно. Антон вкусно готовит, это плюс. Но он свинья и никогда не убирает за собой, это минус. А Егор не умеет готовить, зато он чистюля.

– Хорошо, а внешне?

– А внешне оба в плюсе и в моём вкусе, – Ксюша заливается смехом.

– Мой брат трудоголик, – добавляю я. – А Багрянцев маменькин сынок.

– И это минусы.

– Не забывай главное, любишь-то ты Антона, Ксю. Что ты чувствуешь, будучи с каждым из них?

Анисимова задумывается, закидывая в рот ещё несколько долек шоколада. Стучит пальцем по подбородку, и говорит:

– Мы ведь с тобой никогда не говорили об этом. Почему я изменила Антону. Из-за того, что он был вечно занят на работе, только о ней и думал, мы сильно отдалились. Я всё ещё любила его, но чувствовала себя одинокой. А Егор всегда вертелся рядом в институте. Смешил меня, веселил, успокаивал. С ним я почувствовала себя снова нужной. И с ним я всегда чувствую себя нужной, ценной и значимой. А с Антоном… Я с ним летаю. И счастлива как никогда. Как будто в мире только нас двое. И разумно было бы выбрать Егора, но…

– Ты уже давно приняла решение, да?

– Да. Я хочу быть с твоим братом, Ника. Ты же поддержишь нас?

– Конечно! Тогда беги и позвони ему скорее.

Анисимова поднимается с пола, беря в руки свой телефон и уже почти нажимает на номер брата, как роняет его, хватается за живот одной рукой, а второй закрывает рот. И недолго думая, она несётся в туалет, откуда начинают доноситься характерные звуки тошноты.

Картинка в моей голове наконец-то начинает складываться. Тяга к соленьям и сладкому, перепады настроения, теперь тошнота. Вот же чёрт его дери!

Сестра выходит из туалетной комнаты. Её побледневшее лицо мокрое от умывания, она вся дрожит.

– Чёрт, чёрт, чёрт! – кричит она. – Я не могу быть беременна!

– У тебя есть тесты дома?

– Конечно нет. И у мамы нет. Чёрт!

– Успокойся, дыши, – я хватаю её за плечи. – Может быть, это просто отравление?

– Мы не предохранялись с Антоном! – Ксюша хватается за голову.

– Вы переспали сколько, пять дней назад?

– Четыре…

– Сомневаюсь, что беременность проявляется на таком раннем сроке, Ксю. Или ты правда беременна от Егора, или ты отравилась. Эклерами, например.

– Я не могу быть беременна от Егора, мы всегда предохранялись, потому что он не хотел детей так рано. И я не хотела… – сестра снова начинает рыдать.

– Так, поехали в клинику. Есть круглосуточные. Анализ всегда точнее теста. Одевайся, и поскорее.

Оксана быстро собирается, как и я. Мы тихо спускаемся по лестнице, чтобы не разбудить тётю и дядю. Такси, находившееся рядом, уже ждёт нас у соседнего дома. По пустым улицам мы быстро добираемся до ближайшей приличной частной клиники, и регистрируемся на анализ на ХГЧ.

Я не зря выбрала именно эту клинику, тут своя лаборатория и за дополнительную плату результаты мы можем получить через час или два. После того как у Ксюши берут кровь, мы садимся в коридоре, погружаясь в нервное ожидание. У сестры то и дело звонит телефон, на дисплее имя моего брата, но она не знает, что сказать ему, поэтому игнорирует.

Администратор клиники приносит нам чай. Оксана не реагирует, она вообще ни на что не реагирует, просто рассматривает картину на стене. У меня начинает болеть голова, так сильно, что ноет не только во лбу и висках, а отдаёт даже в зубы и глаза. Приходится попросить у администратора и таблетку. Этот час тянется жутко медленно, и я могу думать только о том, чтобы анализ был готов сейчас, чтобы нам не пришлось ждать ещё час.

И вот, наконец-то к нам выходит медсестра с бумажкой в руках.

– И что значат эти цифры? – срывающимся голосом спрашивает сестра, вырывая бумажку у сотрудницы клиники.

– Что у вас восьмая неделя беременности, Оксана Витальевна, – добродушно улыбается женщина.

– Господи Боже…

– Вам бы на приём к доктору. И нужно сделать узи.

– Врач на месте? – встреваю в разговор я.

– Вам очень повезло, сегодня дежурит Нарине Тиграновна, она и узист и акушер-гинеколог. На приём можно сходить сейчас, – предлагает администратор.

– Я не хочу, – упрямится сестра.

Мне приходится уговаривать её ещё несколько минут, прежде чем нас проводят к кабинету. Я остаюсь ожидать в коридоре. И спустя ещё полчаса она выходит с целой папкой каких-то документов, и совершенно понурая.

Как только мы садимся в такси до дома, Оксана заливается горькими слезами.

– Два месяца! – дрожащим голосом, через всхлипы произносит она. – Я беременна уже два месяца… Как я могла не заметить? Нужно было пить противозачаточные, а не надеяться на то, что презерватив никогда не порвётся.

– У тебя даже живота нет. Это нормально, да? – беспокоюсь я.

– Да, Нарине Тиграновна сказала, что даже на двенадцатой неделе может быть совсем маленький животик. А у кого-то и на восьмой уже заметный. Я слышала сердце ребёнка… Это так странно. Во мне есть жизнь…

– Ты узнала пол?

– Нет, пока ещё рано. После четырнадцатой недели можно будет попробовать.

Анисимова прикладывает руки к животу и вздыхает.

– А кого хочешь?

– Я не знаю. Я только что узнала, что беременна, и… Я даже не знаю, что чувствую. А ещё столько дел: встать на учёт, пройти обследование, сказать Егору, что он станет отцом, – она вытирает крупную слезу с щеки тыльной стороной ладони. – Я была так счастлива несколько часов назад! А теперь… Мы никогда не сможем быть с Антоном.

– Скажи ему про ребёнка, мой брат примет тебя с ним. Он же любит тебя!

– Нет! – сестра хватает меня за руки и до боли сжимает. – Поклянись нашей дружбой, что ни за что не скажешь ему. Наш с Егором ребёнок заслуживает полноценную семью, мать и родного отца. А Антон заслуживает встретить девушку, и завести свою собственную семью.

– Как я могу пообещать тебе такое?! Мой брат имеет право решить сам! – злюсь я. – Вы оба в итоге будете несчастны.

– Я совру твоему брату, что выбрала Егора. Он не должен узнать, что это из-за малыша. Пусть возненавидит меня, тогда ему проще будет забыть нас. Так будет лучше. Ради него, умоляю.

– А как же ты?

– Я тоже забуду Антона. Ради нашего с Егором ребёнка.

– Попомни мои слова, сестричка. Ты совершаешь роковую ошибку. Любовь не так просто выкинуть из сердца.

– Я научусь не любить его. Однажды у меня это почти получилось. Обещай мне, Ника. Обещай, что никому не расскажешь.

Ксюша крепче сжимает мои ладони. В её взгляде такая решимость. Сейчас она больше не напоминает мне двадцатидвухлетнюю весёлую девушку. Вмиг она взрослеет, становясь ответственной не только за себя, но и за жизнь, зародившуюся в ней.

– Я обещаю, – киваю я.

– Спасибо, – искренне благодарит меня она.

Моё сердце болит за Антона и Ксюшу, но я не в силах поделать что-либо. Сестра просит меня переночевать дома, потому что хочет остаться одна. Мне страшно оставлять её в одиночестве, но я не настаиваю. Пробыв в её драме весь день, мне приходится возвращаться обратно, в свою.

Глава 28

Глава 28

Ника

В ту ночь, когда я вернулась домой после посещения клиники с сестрой, я прокралась в спальню очень тихо, чтобы не разбудить Левицкого. Он крепко спал, а на письменном столе расположился его ноутбук. Значит, всё время моего отсутствия бывший работал.

По утру, когда я проснулась, я не удостоила мужчину и взглядом.

– Долго ты ещё будешь делать вид, что меня не существует, Жуковская? – спросил тогда он, перед завтраком.

– Столько, сколько захочу, – отвечала ему я.

Нам удалось притвориться парочкой снова, на завтраке, а потом обеде и ужине. Я была удивлена, что он до сих пор не уехал, чего я собственно ожидала от Яна. В тот день я узнала, что в дни моего отсутствия Левицкий и правда был занят работой и спускался только поесть. Весь день я помогала маме с огородом и садом, благо наконец-то немного потеплело и небо прояснилось. А весь вечер я играла с отцом в карты и дожидалась момента, когда можно будет подняться в спальню так, чтобы подставной парень уже спал.

Бывший снова попытался пообщаться со мной следующим днём:

– Может быть, поговорим, Ника?

– Я не намерена разговаривать с тобой.

И снова я сбегала от него куда только могла: на полдня навестила сестру, потом прогулялась по побережью на Финском, бездумно вышагивая по песку и глядя на залив. Вернулась домой к вечеру, и мама начала выспрашивать, почему я так странно себя веду. Я уже готова была рассказать ей всю правду про нас с Яном, но помешал сам бывший, отшутившись, что я нервничаю из-за свадьбы и роли подружки невесты. Я искренне не понимала, для чего он продолжал эту игру. И сбежала от него снова, в гостевую спальню, когда родители уснули.

А сегодня настал тот самый день, когда избегать бывшего у меня просто нет никакой возможности. Потому что мама и папа любезно предложили нам всем вместе отправиться за свадебными подарками Ксюше и Антону. Я пыталась отвертеться, но отец непреклонен:

– Свадьба через два дня, дочка. А у вас нет подарка. Неприлично прийти с пустыми руками.