Я не могла этого делать, я не могла снова ударить его.

Дани посмотрел на Тьяго с лёгким страхом и шагнул назад.

— То, что ты только что сказал, только подтверждает, какой ты на самом деле незрелый, сексист и мудак на самом деле, — сказала я, глядя на него с яростью.

Мисс Хэмилтон! — снова крикнул директор.

— Я не позволю обвинять моего сына в таком серьёзном преступлении без каких-либо доказательств, — сказал тогда мистер Уокер. — Мой сын — хороший студент, элитный спортсмен...

Тьяго расхохотался.

— Ваш сын — ебаный наркоман, который всё ещё в команде, потому что вы, видимо, нашли достаточно смелости и денег, чтобы шантажировать это учреждение.

— Мистер Ди Бианко, немедленно убирайтесь отсюда.

— Тьяго остаётся, — сказала я, вставая и поворачиваясь, чтобы столкнуться с родителями Дани, — ваш сын меня травил, и не только меня, но и моего младшего брата. Момо? Серьёзно? — сказала я, глядя на него с отвращением. — Ты думал, что весело пугать моего брата и меня? Ты отвратителен!

Дани смотрел на меня, как будто я говорила на китайском.

— О чём ты, чёрт возьми, говоришь?!

— Перестань прикидываться дураком!

— Эта девушка сходит с ума, — сказала мама Дани. — Что с тобой, Камила? Ты ведь была такой милой, такой вежливой, такой...

— Тупой? — ответила я. — Когда я думаю, что я потратила два года своей жизни на вашего сына, мне хочется вырвать себе ресницы.

Келли посмотрела на меня в шоке, и, несмотря на всё, что происходило, я даже получала удовольствие, видя, как она возмущается и краснеет от моих слов.

В этот момент кто-то постучал в дверь, и секретарь директора вошёл, немного испуганный, так как, наверное, крики были слышны снаружи.

— Мистер Харрисон, мама Камилы Хэмилтон на улице и хочет с вами поговорить, — сказала секретарь.

Моя мама, бабушка и брат вошли в кабинет. Чёрт, тут уже было тесно.

Директор опустился на свой стул и смотрел на нас всех, не веря своим глазам. Рядом Тьяго напрягся, и это снова причиняло мне боль. То, что он не мог находиться в одной комнате с моей мамой ни секунды, будет всегда причинять мне боль.

— То есть, вы созываете собрание, чтобы поговорить о травле, которой подвергаются двое моих детей, и даже не удосуживаетесь позвать меня присутствовать? — Моя мама была чертовски зла.

Чёрт, я впервые в жизни увидела, что она всерьёз взяла на себя роль матери.

— Миссис Хэмилтон, я ничего не созывал. Родители мистера Уокера пришли...

— Если речь идет о моей дочери, я должна быть здесь, — ответила моя мама решительно.

Какая бесстыдность, — сказала моя бабушка, глядя на Дани и качая головой.

— Эй, ты, — сказал Дани, обращаясь к моему брату, который уже не знал, куда спрятаться. — Разве я когда-то трогал тебя?

Мой брат спрятался за юбку моей мамы.

— Не трогай моего брата, — сказала я, инстинктивно подходя к нему. — Кэм, кто тебя бьёт в школе?

Мой брат посмотрел на меня, а затем на маму.

— Скажи, Кэмерон, — настоятельно попросила она.

— Но Момо... — сказал он почти со слезами.

Я посмотрела на директора и родителей Дани.

— Так кто такой Момо? — спросил тогда директор.

— Это кукла, которая пугает детей через видео на YouTube и угрожающие сообщения, — объяснил Тьяго. — Но Момо не существует, Кэм.

— Кто тебя бьёт, Кэмерон? — спросил тогда директор.

Мой брат посмотрел на всех нас и тогда признался.

— Джорди Уокер, — сказал он, и мать Дани положила руку себе на рот.

— Это невозможно!

Я посмотрела на Дани, который, похоже, был в шоке.

Неужели он такой лжец?!

— Но он делает это, потому что Момо ему говорит, — пояснил мой брат.

Теперь он будет защищать того, кто его бьёт?

— Тот, кто ему говорит, это твой старший брат, Кэмерон, — сказала моя мама, глядя на Дани с разочарованием. — А я-то думала, что ты — отличная партия для моей дочери...

Мать Дани собралась что-то сказать, но в этот момент директор встал, и все мы повернулись, чтобы его увидеть.

— Всё выходит из-под контроля. Видео в соцсетях, угрожающие сообщения, взломанные аккаунты. Всё! Больше никаких мобильных телефонов! Пока вы находитесь в этом учебном заведении, мобильники будут храниться под замком.

Мои глаза расширились от удивления.

— Это ваше решение? Вы позволяете преступникам оставаться в этой чертовой школе! — сказала моя мама, совершенно возмущенная.

— Я здесь не для того, чтобы воспитывать ваших детей, миссис Хэмилтон, и поскольку у нас нет доказательств того, что мистер Уокер виновен в размещении личного видео на аккаунте мисс Хэмилтон, это единственное, что я могу сделать на данный момент. Что касается Джорди Уокера, его на неделю отстранят от школы за то, что он бил и травил Кэмерона Хэмилтона.

— Как вы смеете?!

Директор сделал вид, что не слышит, и продолжил говорить.

— Что касается Момо, школа сделает всё возможное, чтобы положить конец этой абсурдной угрозе и проведёт тщательное расследование, могу вас уверить. Пока это всё, большое спасибо, — сказал директор, отпуская нас без дальнейших разговоров.

Родители Дани встали, и я заметила, что они на самом деле чувствуют облегчение, видя, что их старшему сыну не будет применено никакое наказание. Заявление в полицию было, но без доказательств...

Я ненавидела этого чертового преступника всем сердцем.

Все начали уходить. Моя мама сказала, что заберёт меня после уроков и чтобы я не переживала, что это ещё не закончено. Мой брат ушёл с ней и с бабушкой, и вскоре в кабинете остались только директор Харрисон, Тьяго и я.

— Не нужно быть особо умным, чтобы связать твои сломанные костяшки с лицом мистера Уокера, которое похоже на беду, мистер Ди Бианко, — сказал директор, ошеломив нас.

Тьяго несколько секунд молча смотрел на него, а когда собрался что-то сказать, директор поднял руку, чтобы его остановить.

— По какой-то причине, которую я не знаю, мистер Уокер не сказал ни слова, ни о вас, ни о том, почему его лицо начинает становиться фиолетовым. У меня нет доказательств, — сказал он очень серьёзно, — но как только я получу что-то, что может обвинить, мистер Ди Бианко, будьте уверены, я не смогу ничего с этим поделать, и вам придётся покинуть эту школу. Если это случится, ни все часы, которые вы провели в этом заведении, не помогут вам избежать тюрьмы. Не играйте с огнём... потому что можете обжечься.

Я замерла. Молча.

— Теперь уходите, — сказал директор, наконец, садясь в своё кресло и выдыхая, как будто всё это время сдерживал дыхание.

Тьяго и я вышли из кабинета, и, не говоря ни слова, удаляемся из приемной.

— Спасибо, что остался, — сказала я, остановившись в пустом коридоре и посмотрев ему в глаза.

— Есть что-то в этом всём, что мне не даёт покоя, Камила, — сказал он, снова называя меня как когда-то, когда ненавидел меня настолько, что уменьшительное слово застревало у него в горле.

— Я устала пытаться понять, почему со мной всё это происходит, — сказала я, обняв себя. — Всё, чего я хочу в этом мире, — это закончить учёбу и уехать в университет.

Тьяго отвёл взгляд к концу коридора. Он выглядел нервным, как будто хотел мне что-то сказать, но не мог найти нужные слова.

— Что случилось? — спросила я.

Когда он снова посмотрел на меня, он казался более решительным, чем несколько минут назад.

— Будь осторожна с Джулианом, Кам, — сказал он, глядя мне прямо в глаза.

— С Джулианом? Что это значит? — подумала я. К чему это? — Джулиан мой друг, — ответила я, не веря своим словам. Он что, ещё и на Джулиана начнёт ревновать?

— Поверь мне хотя бы раз в своей жизни, — настоятельно сказал он, рассерженный. — Будь осторожна с ним, не верь всему, что он тебе говорит.

Я потрясла головой и шагнула назад.

— Я опаздываю на занятия, — сказала я, заканчивая этот бред. — Увидимся.

Тьяго больше ничего не сказал.

Но его взгляд преследовал меня в течение всего дня.

19

19

ТЕЙЛОР

Я увидел, как она вошла, и заметил, что все вокруг устроились на своих местах и отвели взгляд от профессора к ней. Её глаза прошлись по классу, пока не нашли мои, которые ждали её в конце, где я оставил для неё место рядом со мной.

— Прошу, мисс Хэмилтон, — сказал профессор, и она пошла по проходу, пока не подошла ко мне.

Я всё ещё не мог поверить в то, что произошло между нами несколько часов назад. Не мог поверить, что она наконец стала моей, что я наконец почувствовал ее так, как давно мечтал. Смог поцеловать её, прикоснуться к ней, быть внутри нее, наслаждаться её телом и ее нежностью, страстью, скрытой за этим красивым лицом... Видеть, как она достигает оргазма, было одним из лучших событий в моей семнадцатилетней жизни. Осознание того, что это произошло благодаря мне, наполняло меня таким чувством полноты, что я только и делал, что считал часы до того момента, когда смогу снова это повторить.

Я потерял девственность в четырнадцать. Можно сказать, что это было рано, но так получилось это был период в моей жизни, когда все шло наперекосяк, когда ничто вокруг не складывалось.

Моя мать почти не вставала с кровати — депрессия всё сильнее овладевала ею, а ухажёры, которых она заводила, только усугубляли её состояние. Мой брат начинал влезать в серьёзные неприятности в школе, и, несмотря на то, что пытался заботиться обо мне и о маме, он был как бомба с часовым механизмом. Помню, как он возвращался домой с мрачным лицом, вечно злой на всех, с таким тяжёлым настроением, которое передавалось нам всем, даже если он сам этого не замечал.