К сожалению, задние места были уже заняты, так что мне пришлось сесть в первый ряд и сосредоточить все свое внимание на том, как делать матрицу. Профессор Гомес, похоже, узнал о моих последних промахах в школе, потому что не переставал задавать мне вопросы, даже попросил меня выйти к доске и завершить задачу.

И не буду врать... у меня не было ни малейшего представления.

Математика не была моей сильной стороной, и, если честно, с начала учебного года я почти не училась. Папа был прав, я пренебрегала оценками, своим будущим...

— Давай, соберись, Камила, — сказал он разочарованно, увидев, что я не могу решить задачу. — Если ты всё ещё надеешься, что я порекомендую тебя, как других учителей, пора начать показывать, что ты этого заслуживаешь.

Мне пришлось вытерпеть его слова перед всем классом. Некоторые удивленно переглянулись, другие рассмеялись, а некоторые улыбнулись и опустили глаза.

Вот она, наглядная демонстрация того, что я и так уже знала. Все ждали, когда я упаду. А с тех пор, как начались занятия, мне казалось, что падение будет стремительным.

— Что с тобой, детка? — спросила Элли, как только мы вышли с урока истории.

По крайней мере, профессор Стоу одобрил мою работу о жизни Анастасии.

— Ничего, ничего... Просто я немного отвлечена, — ответила я, сопровождая её к шкафчику и ожидая, пока она сменит ручку. Бедняжка испачкала всю руку, и часть белой футболки синим, потому что ручка взорвалась.

— Чёрт... Отвратительно, кажется, как будто на меня писает смурфик, — сказала она, заставив меня рассмеяться. — Ты слышала про Дани?

В этот момент я смотрела на телефон... Я всё ещё не ответила Тейлору. Мне нужно было поговорить с ним насчёт работы по биологии, но вопрос подруги привлёк моё внимание.

— Что он снова натворил?

— Он ничего... А вот двадцать тысяч долларов, которые его родители пожертвовали в школу, — это много, уверяю тебя.

— Как? — спросила я, абсолютно ошарашенная.

— Как слышишь... Теперь Дани снова в команде... На самом деле, он будет играть в завтрашнем матче против Фолс-Черч.

Я прижалась спиной к шкафчикам и тяжело вздохнула.

— Не могу поверить! — сказала я, полная негодования.

— Так поверь, — ответила подруга, указывая рукой на противоположный конец коридора. Там он стоял, с улыбкой от уха до уха, крутя баскетбольный мяч на пальце.

Это был его фирменный трюк, и, не в силах сдержаться от злости, я подошла к нему и сильным толчком отправила мяч на другой конец коридора.

— Эй! — возмутился он, обернувшись. Увидев меня, сначала он удивился, а потом улыбнулся.

— Привет, малышка. Слышала? — сказал он с гордостью.

— О том, что ты придурок? Да, конечно, я слышала.

Я была в ярости. Мне это казалось таким несправедливым... таким несправедливым! Дани напал на меня на парковке у школы, устроил драку, игнорировал учителей и, чёрт возьми, даже употреблял наркотики прямо в здании школы! А его наказание сняли?

— Чувствую, как весь твой гнев выплёскивается через кожу, — сказал он, с удовольствием наблюдая за мной.

— То, что выйдет из моей кожи, — это правда о том, что ты мне сделал на парковке, — прервала я его, мгновенно стерев улыбку с его лица. — Так что не играй со мной, Дани, — добавила я, снова в ярости.

— Твои угрозы для меня ничего не значат, Ками, — сказал он, приблизившись и стоя слишком близко. Он наклонил голову, чтобы шептать мне на ухо, чтобы никто не услышал. — Или ты думаешь, что кто-то поверит дочери самого большого мошенника из Карсвилла?

Я не сдержалась и толкнула его. Думаю, это было из-за неожиданности, а потом из-за злости, когда он назвал моего отца мошенником. То, чего я не ожидала, так это того, что он покачнётся и чуть не упадёт назад.

— Не смей говорить так о моём отце...

— А что ты сделаешь? — прервал он, снова приблизившись. — Что ты сделаешь? Просто вопрос времени, когда все здесь узнают, что он натворил...

Но о чём, чёрт возьми, он говорил? Как он узнал о проблемах моего отца в компании...?

Я сделала шаг назад, и моя спина столкнулась с чем-то твёрдым.

Две руки схватили меня за предплечья, и мне достаточно было вдохнуть через нос, чтобы понять, кто это.

— Что я тебе сказал, если увижу тебя рядом с ней снова? — услышала я голос Тейлора, звучавший угрожающе, но сдержанно.

Глаза Дани поднялись и встретились с глазами Тейлора, и я испугалась, что снова начнётся драка.

Чёрт, в конце концов, все будут правы, а я только продолжаю создавать проблемы в школе.

— Ты не заставишь меня попасться, Тейлор, — сказал Дани, отступая и поднимая руки, как будто он не сломал ни одной тарелки в своей жизни. — Я снова в команде, ты думаешь, что я рискну меня выгнали из неё? Из-за неё, к тому же? — добавил он, презрительно взглянув на меня.

Я заметила, что Тейлор собирался оттолкнуть меня в сторону и заткнуть его кулаком, но моя рука крепко схватила его за руку, заставив остановиться.

Он послушался.

— Ты снова в команде, но это не значит, что ты будешь играть, — сказал Тейлор с контролируемым голосом. — К сожалению для тебя, мой брат решает, кто играет, а кто нет.

Улыбка с лица Дани исчезла, и сигнал звонка на следующую пару заставил нас всех двинуться.

Когда Дани ушёл, я повернулась к Тейлору.

Чёрт, он был таким привлекательным. Его светлые волосы, растрёпанные, как попало, глаза цвета лазури, сияющие от напряжения... Он был в футболке с короткими рукавами, которая слегка облегала его мускулистые руки...

— Ты не ответила на моё сообщение, — сказал он, раздражённо, без всякого желания идти на следующий урок.

Я опустила взгляд на пол на секунду, чтобы прийти в себя после этого гормонального всплеска, и попыталась звучать беззаботно.

— Мама забрала мой телефон, помнишь? Я под арестом.

Тейлор выглядел сомневающимся.

— Мы поговорим о том, что было вчера, или ты продолжишь меня избегать?

Я огляделась по сторонам в пустом почти коридоре.

— Поговорим сегодня вечером в отеле, ладно? — сказала я, хотя знала, что вляпываюсь в огромные неприятности.

Он молча кивнул, и его взгляд переместился на мои губы.

— Вчера я написал идею для работы. Можешь её посмотреть или если хочешь, я принесу её профессору Денелл.

Я кивнула, отвлечённо и благодарно, что он взял на себя эту задачу. Я совсем забыла об этом.

— Я доверяю тебе, можешь отдать её, — сказала я, заставив себя улыбнуться. — Спасибо, что всё сделал.

— Без проблем, — ответил он немного серьёзнее, чем обычно. — Увидимся позже.

Я кивнула и наблюдала, как он исчезает в конце коридора.

Глубоко вздохнула и направилась на философию.

— Опоздали, мисс Хэмилтон — сказал мне раздражённый профессор.

Я извинилась и снова села в первый ряд.

"Соберись, Камила".

21

21

ТЕЙЛОР

Ссора с братом, которая произошла накануне вечером, была серьёзной. Обычно мы не ссорились по поводу чего-то серьёзного, только из-за каких-то мелочей, или если это не была мелочь, то что-то, связанное с нашей мамой, но чтобы из-за девушки...

Никогда.

Не буду лгать, говоря, что мы никогда не спорили из-за одной или другой девушки, которая нам обоим нравилась, особенно летом, когда мы ехали на пляж и встречали какую-нибудь красивую и интересную девушку, которая обычно не могла решить, кто из нас ей больше нравится.

Хотя почти всегда побеждал я.

Мой брат был очень привлекательным. Я знал, что он сразу привлекает внимание, но потом он становился холодным, серьёзным, с чувством юмора, которое порой было немного горьким, и глазами, которые часто пытались выглядеть жесткими, но в глубине души скрывали ту боль, которая его съедала.

Я же всегда был более расслабленным, шутником в классе, клоуном, который завоёвывал девушек шутками и соблазнял их, даря шоколадные конфеты, которые я крал, когда никто не видел. Не судите меня, я больше этого не делал, но я смотрел на жизнь по-другому, чем мой старший брат. Горечь — это чувство, которое мой организм не выносил и не переваривал. Я убегал от пессимизма и плохих воспоминаний, потому что они не приносили ничего хорошего, и я своими глазами видел, что могут сделать с твоим разумом, если не остановишь их вовремя.

Ками приносила мне радость. Ками заставляла моё сердце биться быстрее. Ками побуждала меня заботиться о ней, защищать её, заботиться о ней. Не то чтобы она не могла справиться сама, но она пробуждала во мне этот инстинкт защитника, который я никогда не мог развить, потому что он всегда принадлежал моему брату. С нашей мамой он всегда обо всём заботился: поддерживал её, когда она была грустной, следил, чтобы она принимала свои лекарства, утешал её, когда ночи становились бесконечными, а мысли и воспоминания пожирали её изнутри...

Но с Ками не так. Ками всегда была моей ответственностью. Когда мы были маленькими, она всегда приходила ко мне, когда ей было страшно. Она брала меня за руку, чтобы убедиться, что мы не упадём в реку, протекающую за нашими домами. Она всегда спрашивала меня, что я думаю о её рисунках, но больше всего она всегда выбирала меня первым для любой игры, и это... Чёрт, это всегда заставляло меня чувствовать себя особенным.

Вот почему я не собирался позволять никому встать между нами. Мы поцеловались... и это было потрясающе. Это было особенное.

Может быть, это не было таким романтичным, как она могла бы ожидать, но, чёрт, какой же поцелуй мы обменялись там, в темноте, перед всеми и одновременно — никого не замечая.