– Все, что тебе нужно сделать, – это сказать мне «да», и мы оформим все официально – здесь и сейчас. Ты будешь моей, и ни тот чувак, с которым ты вынуждена жить, ни кто либо другой не смогут ничего с этим поделать.

Мои брови хмурятся. По-настоящему.

Потому что… что?

У Филиппа нет власти, чтобы аннулировать контракт – который может существовать, а может и не существовать, если верить моей сестре, – и заставить Энцо уйти. На минуточку, существует еще союз Грейсон. Филипп не может гарантировать чистую победу, разве что пообещать мир между конкурентами – то, чего никогда не произойдет.

– Как ты это видишь? – Я ловлю себя на том, что хриплю, хотя не уверена, зачем я вообще это спрашиваю.

Есть только одно условие, при котором он может делать подобные заявления. Не говоря уже о том, чтобы осмелиться зайти так далеко, попросив меня выйти за него замуж, когда мужчина, за которого я хочу и должна выйти, ждет меня у алтаря. Я думала, что Филипп в очередной раз попросит меня рассмотреть его предложение и найти способ отсрочить свадьбу… ну или просто трахнуть меня.

Но это?

Это может означать только одно.

У Филиппа Митчелла есть козырь в рукаве. Он – большой и важный игрок.

Вопрос в том…

Кто он, черт возьми?

Я сглатываю, поворачиваясь к Николасу:

– Заберем мою сумку из машины?

Николас широко улыбается. Его глаза поднимаются через мое плечо с торжеством. Им кажется, что они добились своего.

Смотрю на Филиппа, делая все возможное, чтобы смягчить свой взгляд.

– Подождешь немного?

Филипп поднимает мою левую руку в перчатке, и я скрежещу зубами, когда его губы опускаются на то место, где навсегда отпечатано имя Энцо.

– Конечно, да.