Если моя стерва-жена думает, что ей удастся выйти сухой из воды, она ошибается.
На этот раз, когда я ее помечу, это будет отпечаток моей руки на ее заднице.
– Я вижу машину! – кричит Мино, нажимая на газ.
Хватаюсь за ручку двери и выпрыгиваю, прежде чем машина успевает припарковаться. Лечу к входу в винодельню. Наплевать на подкрепление. Моя невеста там, и я иду за ней.
– Что… Ох, черт, подожди!
Все во мне замирает при звуке ее голоса, и я резко разворачиваюсь – мое внимание переключается на раритетный «хаммер».
Время замедляется, секунды проходят, как минуты, когда рука в перчатке обхватывает заднюю дверцу; одна ее нога касается бетона, затем другая. Мое сердце бьется – раз, два, – и вот она целиком помещает себя в поле моего зрения.
Черт возьми, это зрелище…
Платье обтягивает тело, пробуждая воспоминания о ее фигуре в форме песочных часов подо мной. Подол волочится по асфальту, когда она делает шажки в моем направлении. Ее светлые волосы похожи на волну, и мои пальцы дергаются от нетерпения прикоснуться к ним. Смотрю на ее шелковисто-черные перчатки и думаю о том, что хочу сорвать их зубами, может быть, прямо сейчас, чтобы убедиться, что мое имя все еще написано на ее пальце.
Как будто она может его стереть…
Фата у нее на голове – вовсе не фата. Это кружевная вуаль в виде листьев, и мне не терпится увидеть ее стоящей в нашей спальне только в этой трогательной старомодной штучке.
Она завораживает, и она моя.
Бостон улыбается, и… черт. Это так
Где мы и что происходит вокруг нас, забыто. Единственная мысль, которая летает между нами: я, ее муж, вижу ее в ее свадебном платье в самый первый раз.