– Не единственный, – обиженно произносит дядя Стас. – Я тоже поддержу, даже не сомневайся!
– Спасибо, – прячу смущенную улыбку я.
– Но сейчас тебе лучше пойти в свою постель, а не в ту, что в квартире напротив, – подмигивает Стас, и я закатываю глаза. – Думаешь, я не понял, что ты собиралась к нему улизнуть, а меня просто пожалела? Я не настолько пьян, чтобы этого не понять…
С максимальным чувством неловкости я возвращаюсь в постель. Утыкаюсь носом в подушку и… улыбаюсь. Кажется, что наше с Сэмом будущее почти перестало быть таким туманным, как было еще несколько минут назад.
Глава 52. Переговоры
Глава 52. Переговоры
Завтрак проходит в напряжении: я периодически переглядываюсь с дядей Стасом, он переглядывается с папой, и круг переглядок замыкается снова. Мама и тетя Лия определенно что-то чувствуют и тоже перекидываются взглядами между собой.
– Знаете, у меня нервы крепкие и терпение железное, – кладет вилку на тарелку папа и откидывается на спинку стула. – Но ваши гляделки уже изрядно поднадоели. Говорите уже!
Дядя Стас тяжело вздыхает и уже собирается начать говорить, наверняка, как всегда, издалека, как это принято. Но я живу с отцом не первый год, поэтому…
– Я хочу остаться и учиться в России, чтобы потом возглавить управление гоночным треком, – на одном дыхании выпаливаю я.
А чего тянуть-то? Чем дольше оттягиваешь, тем больнее хлестнет – наблюдение из детства.
Смотрю на папу и отслеживаю его эмоции. Выражение лица его как было каменное, так и осталось, а вот глаза потемнели, и взгляд стал тяжелым. Настолько тяжелым, что он ощущается как бетонная плита на груди, аж дышать становится трудно.
– Сама додумалась или подсказал кто? – непринужденно дергает бровью папа и поворачивается к дяде Стасу. – Решил ей окончательно запудрить мозги своими гонками, братишка?
– Я не пудрил, – огрызается Стас. – Это ее сфера интересов, и я просто предложил…
– Молодец, – отрезает папа и вновь обращает на меня свой взор. – Мы возвращаемся домой, точка. А вот уже в Германии – как тебе будет угодно, поступай куда хочешь. Оставлять тебя здесь под раздолбайским присмотром двух обалдуев я не намерен больше.
Реакция ожидаемая, но теперь я точно не отступлюсь. Буду воевать до последнего!
– Я уже говорила, что никуда не поеду, – серьезным тоном отвечаю я. – Ты обещал мне лето, папа. И какая разница, если я буду учиться тут?
– Действительно, – встревает дядя Стас, – у нас любят иностранных студентов. Ей есть где жить, мы с Лией поможем.
– Нет, – спокойно отвечает папа. Но это только так кажется, я вижу по глазам, что в нем уже закипает гнев и упрямство.
– Чай, кофе? – вдруг встает тетя Лия. Растерянно смотрит на нас, видимо, для нее начинающаяся ругань совсем не в кайф.
– Кофе, спасибо, – кивает мой угрюмый предок. – Чем ты собралась заниматься до конца лета, когда гоночный трек закрыт? Что тебя держит?
– Дебби после ранения, ее нельзя перевозить, ей противопоказаны перелеты, – вру я. Папа вряд ли в курсе, что доктор разрешил перевозить мою девочку буквально через несколько дней.
– Недели достаточно, – кивает он. – Это все?
– Нет. Я надеялась походить по вузам, узнать о перспективах, подготовиться…
– Все это делается дистанционно, – отмахивается папа и поворачивается к маме: – Не вижу смысла продолжать эти отговорки. Я вернусь в Германию, узнаю, как там идут дела, как мальчишки, а ты сможешь побыть здесь?
Мама молчит. Бросает короткий взгляд на меня, затем на отца и поджимает губы.
– Может быть, мы хотя бы узнаем про вузы? – в своей манере, тихо, но с нажимом, спрашивает она. – Мне кажется, что Стася может сама выбирать, где ей учиться. Мы узнаем перспективы здесь, потом узнаем о перспективах в Германии, и уже она сделает выводы, примет решение.
Отец с подозрением щурится и постукивает пальцами правой руки по столу, выражая недовольство.
– Если она захочет остаться тут, ты ей позволишь? – хмыкает папа. – Четыре года позволишь ей одной жить в России без нашего присмотра?
– Ты можешь продлить контракт с моим телохранителем, – говорю я, невзначай дернув плечом. – Так и быть, я его еще потерплю.
– Как великодушно с твоей стороны, – саркастично произносит папа, безотрывно глядя в глаза.
Немой диалог затягивается, атмосфера за столом накаляется, кажется, что вот-вот рванет, но от грандиозного скандала меня спасает звонок папиного телефона. Нехотя он достает мобильник и выходит из-за стола.
– Это по работе. Вернусь – договорим, – напоследок бросает он и уходит с кухни.
Все четверо – я, дядя, тетя и мама – облегченно выдыхаем. Небольшой антракт перед продолжением спектакля.