Пока едем по трассе, слушаем музыку и болтаем под ненавязчивое тявканье щенка из переноски. Малец постоянно старается привлечь внимание Дебби, скребет по решетке переносного домика, пытается показать характер, но моей собаке совершенно плевать на его выходки. Она просто лежит и смотрит на него как на пустое место.
Пара часов пути, и мы уже сворачиваем на узкую разбитую асфальтированную дорогу, ведущую к деревне, в которой родился Сэм. С обеих сторон простираются необъятные зеленые поля, и вид буквально завораживает, мы словно попали в параллельный мир, где нет многоэтажек и вечного автомобильного гула. Со своей стороны дороги я вижу небольшой пруд, возле которого пасутся коровы, и как можно скорее опускаю стекло, чтобы рассмотреть их.
В лицо тотчас бьет прогретый знойный воздух, а яркое солнце заставляет меня зажмуриться и улыбаться от счастья. Мне так хорошо сейчас, так хорошо рядом с Сэмом, что не верится даже!
Поворачиваюсь и рассматриваю его лицо, с каждой минутой, проведенной вместе, он кажется мне все красивее и роднее. Я так соскучилась по его ласке, так хочу снова оказаться с ним в постели и раствориться в безудержной страсти. Чем больше об этом думаю, тем сильнее сбивается пульс и горячее становится между ног от возбуждения.
Словно почувствовав мой взгляд, Сэм начинает улыбаться и кладет руку мне на колено, чуть сжимает и проводит вверх по бедру до самого края шорт. Черт, я умру без его близости!
– Если я останусь учиться в России и приму управление гоночным треком дяди, продолжишь быть моим телохранителем? – спрашиваю я, стараясь отвлечься от внезапных пошлых мыслей.
Вообще, вопрос телохранителя важный, потому что папа без присмотра точно не оставит меня в России, а терпеть кого-то чужого рядом с собой я не хочу.
– Совесть мне не позволит брать деньги с твоего отца, – со вздохом произносит Сэм, сворачивая на раскатанную пыльную проселочную дорогу.
– Значит, ты продолжишь работать и охранять дочек миллионеров? – спрашиваю я и чувствую укол ревности. – Будешь, как и меня, возить их двадцать четыре на семь?
Сэм резко поворачивается ко мне и ловит мой взгляд. Видимо, он слишком красноречив, ведь он слегка ухмыляется и вновь отворачивается к дороге.
– Я планировал перевестись на неполное покрытие, – отвечает он. – Хочу попробовать себя в качестве единовременной групповой охраны. Например, охрана лица на бизнес-переговорах или проводы в аэропорт.
– А такой вариант возможен?
– У Романа Васильева разноуровневая система охраны, так что сменить уровень не проблема, нужно только захотеть. Я сегодня об этом думал всю ночь, – с улыбкой произносит Сэм. – Не хочу ни с кем проводить больше времени, чем со своей девушкой.
Закусываю губу и сдерживаю довольную улыбку. Душа просто ликует от восторга! Насколько же приятно знать, что о тебе думают, о тебе заботятся, тебя… любят? Хотелось бы, чтобы это правда было так, потому что я однозначно люблю.
Поддаюсь порыву, отстегиваю ремень безопасности и обнимаю Сэма за шею, оставляю на его щеке несколько смазанных поцелуев, после чего получаю ответный в губы, и меня накрывает. Сэму приходится остановить машину, чтобы мы не съехали в кусты, благо проселочная дорога безлюдна. Перелезаю к нему на колени, задыхаюсь от жажды и пью его поцелуи один за другим. Забираюсь руками ему под футболку и прикладываю ладонь к сердцу, бьющемуся в унисон с моим. Из груди рвется тихий стон, когда Сэм стягивает с моих собранных в хвост волос резинку-пружинку. Зарывается пальцами в мои волосы и целует губы еще горячее. Выгибаюсь и подставляю шею под его поцелуи, жду продолжения, но его не следует.
– Стася, давай тормознем, – тяжело дыша, шепчет он мне на ухо. – Мы посреди сельской дороги. А еще у нас в машине ребенок и инвалид, их присутствие меня напрягает, – тихо усмехается он, и я тоже прыскаю со смеху. Судя по недовольному урчанию с заднего сиденья, Дебби не понравилось слово, которым ее описал Сэм.
– Ладно, – разочарованно вздыхаю я и отстраняюсь, глядя ему в глаза.
Принимаю из его рук свою резинку и, вспомнив старый прикол еще со школы, надеваю ему ее на запястье.
– У нас так девчонки своих парней помечали, – говорю я.
Он лишь как-то хитро улыбается, поправляет резинку на руке и помогает мне пересесть на мое сиденье.
Въезжаем на широкую улицу с одноэтажными деревянными домами и какими-то пристройками. Все такое зеленое, яркое, живое: в палисадниках цветут цветы, возле домов гуляют курицы небольшой стайкой, откуда-то доносятся блеяние коз и чей-то смех… Такая уютная атмосфера, как в старом добром русском кино, которое мне показывала мама!
Сэм сворачивает к одному из ухоженных зеленых домов с красными крышей и дверью. Паркуется на специально отведенном под автомобиль месте, засыпанном мелкой асфальтовой крошкой, и выключает двигатель.
– Они могут показаться тебе странными и суетливыми, но это только потому, что мы давно не виделись, – как-то смущенно улыбается Сэм.
– Не переживай, я их уже люблю, – киваю я и выхожу из машины. Открываю заднюю дверь и проверяю повязку у Дебби – мокнет, значит, придется обработать и поменять. Глажу овчарку по голове и наклоняюсь, чтобы посмотреть, как там поживает наш чертеныш. Щенок угомонился, похоже, в дороге его знатно укачало и вырубило, лежит и мирно посапывает в своей переноске.
– Семка! – Слышу девичий радостный визг и громкий хлопок металлической двери. – Ура, Семка!
Оглядываюсь: вижу стройную девушку с рыжими волосами и в белом платье с алыми маками. Она, словно ураган, несется к Сэму и буквально запрыгивает на него, все так же радостно визжа. Сэм обнимает ее и смеется – сомнений нет, это его сестра.
– Я так рада, что ты приехал! Так рада, что ты смог вырваться с работы! – тараторит девушка и замечает меня. – Ого! Ты приехал не один?
– Да, – кивает он, и я подхожу ближе. Чувствую на себе сканирующий взгляд рыжеволосой девушки и как-то неловко себя ощущаю. – Злата, это Стася, моя девушка. Стася, это Злата, моя родная сестра, мой маленький Лисенок, – с улыбкой говорит Сэм.
В груди яростно колотится сердце, и на душе становится светлее после слов, сказанных Сэмом: «Стася – моя девушка». Он не стал ходить вокруг да около, а вот так сразу, без стеснения, сказал, кто я!
– Очень приятно познакомиться, – тихо говорю я, глядя на Злату.
Она чуть старше меня по возрасту, но внешне я бы дала ей лет шестнадцать. Уж больно у нее детские и очень тонкие черты лица, что безумно красит ее. А еще ее красят рыжие волосы, но это не тот самый «огненный рыжий», за которым гоняются все обольстительницы, а нечто такое солнечное, словно золотое. Кстати, очень странно, что она рыженькая и голубоглазая, ведь Сэм кареглазый брюнет… Хотя я же не генетик, в конце концов.
– Очень неожиданно и безумно приятно! – смеется Злата и заключает меня в объятия.
Так непривычно… Абсолютно чужие люди, видим друг друга впервые в жизни, я должна испытывать дискомфорт и раздражение от подобных проявлений, а я испытываю радость.
– У нас для тебя есть подарок, – говорит Сэм, которому уже не терпится подарить подарок сестренке. – Я очень надеюсь, что тебе понравится цвет, нам сказали, что он редкий, – Сэм подмигивает мне и направляется к задней двери автомобиля.
– Что? – тотчас отлепляется от меня Злата и бежит к брату. – Что там?!
– Нам сказали, что его нужно назвать на букву «А», – продолжает Сэм и достает переноску со щенком.
С нетерпением жду реакции Златы на подарок и очень надеюсь, что она оценит выбор окраса.
– Боже. – Злата зажимает себе рот рукой и ошарашенно поворачивается ко мне, затем снова к брату. – Боже мой… Он живой, настоящий? Правда?
В ее глазах блестят слезы, и Злата выглядит такой растерянной, она определенно поражена подарком. Злата садится на корточки и заглядывает внутрь переноски, откуда на нее уже смотрит заспанный щенок.
– Ну не игрушечный же, – фыркает Сэм и, поставив переноску на землю, тянется к запору дверцы. – Выпускаем кракена?
– Конечно! Конечно да! – смеется Злата сквозь слезы. – Спасибо! Спасибо вам!
– С днем рождения, Лисенок!
Как только дверца открывается, из своего домика выбегает щенок и начинает суетиться: тыкаться Злате в ноги, лизать их, тявкать и играться. Этот малый точно не из пугливых, кажется, ему пришлась по душе его новая хозяйка.
– У нас тут еще одно лохматое чудище есть, но ее надо проводить на веранду и перевязать, – говорит Сэм. – Ветеринарные навыки оттачивать будешь?
– А что случилось? – испуганно спрашивает Злата, и нам приходится рассказать ей краткую историю событий.
После чего отправляем Дебби на веранду для перевязки, Злата уверяет, что все будет хорошо и это самое простое, что она может сделать. Пока она разбирается с аптечкой, неугомонный щенок переключил свое внимание на мою собаку, и его попытки завладеть вниманием большой тети Дебби выглядят очень комично.
– Идем, мама в доме, – тянет меня за руку Сэм.
Когда проходим в дом, нас встречает невероятный аромат чего-то сладкого. На голодный желудок ощущать такие запахи просто пытка!
Осматриваю прихожую и улыбаюсь, когда замечаю у себя под ногами вязаный половичок. Все кругом такое уютное, по-настоящему домашнее, а не привычная фабрика. Особенно меня умиляет вышивка на шторах и лоскутный чехол на лавке.
– Сема, дорогой, это ты?! – доносится красивый женский голос из глубины дома.
– Да, мам! – отвечает Сэм.
Спустя минуту в арочном дверном проеме появляется женщина с измазанными в муке руками. Вопрос, в кого Злата рыженькая, отпадает. Из-под узкой повязки на ее голове торчат светлые рыжеватые пряди, а огромные голубые глаза наполняются слезами, когда женщина останавливает взгляд на Сэме.
– Я так рада, что ты приехал! – сгребает сына в объятия она и, не дожидаясь, пока нас представят, обнимает и меня. – Рада, что вы приехали!
– Мам, это моя девушка, – набрав в легкие побольше воздуха, говорит Сэм.
– Я уже догадалась, – улыбается женщина. – Ты ни разу не приводил домой своих клиентов, так что вывод был очевиден, – говорит она.
– Очень приятно познакомиться, – переборов волнение, подаю голос я. – Меня зовут Стася…
– А меня зови мама Софа, не прогадаешь, – радостно улыбается женщина. – Разувайтесь, тапочки надевайте и идемте, поможете накрыть на стол!
Сажусь на лавку и снимаю обувь, не переставая улыбаюсь, и это замечает Сэм. Он обнимает меня и, смеясь, шепчет на ухо:
– Вот такая у меня семейка… Чудики, да?
– Нет, они замечательные…
Поворачиваюсь к нему и, пока его мама ушла, а сестра занимается собаками, ворую себе сладкий поцелуй. Ловлю себя на мысли, что я будто бы дома… Словно я там, где до́лжно.
Мы вчетвером прекрасно проводим время, поздравляем Злату с ее днем рождения и знакомимся поближе. Никого не смущает моя фамилия, им всем плевать на бизнес моего отца – они просто люди, которым хочется узнать больше о девушке своего сына и брата.
Мама у Семена, надо признать, просто кулинарный гений! Я еще никогда не ела чего-то вкуснее, чем ее рагу и мясной рулет! Софья Павловна определенно должна была стать шеф-поваром в крутом ресторане, с такими-то навыками и фантазией.
К вечеру к нам присоединяется друг Златы. Высокий темноволосый парень по имени Глеб[8]. Все никак не могу уловить значение слова «друг», потому что по их поведению сложно сказать, какие именно у них отношения. Они шутят друг над другом, изредка парень как-то слишком томно смотрит на Злату, и это сбивает с толку.
– Как назовешь щенка? – спрашивает Сэм, глядя на то, как малыш вальяжно устроился в ногах у Глеба. Буквально развалился на его тапках и уткнулся носом.
– Я еще не думала, – растерянно поднимает на нас взгляд Злата. – Нужно на «А»? Может быть… Арчи?
– Твое право, как хочешь, так и называй, – смеется Сэм.
– Или Атос, или… Какие вообще бывают клички? – поворачивается к другу Злата.
– Когда у него поднимутся уши, представь, как он будет круто смотреться… Мне он напоминает древнеегипетского бога – Анубиса. – Глеб с интересом смотрит на щенка. – Эй, Анубис!
Услышав это имя, малыш поднимает голову и смотрит на Глеба.
– Кажется, ему понравилось, – говорит мама Сэма.
– Эй, Анубис! – зовет щенка Злата, и он переключает свое внимание на нее, радостно вскочив на ноги. – Ну все, выбор сделан! – смеется она.
С наступлением ночи Глеб и Сэм остаются помочь «маме Софе», меня Злата провожает в свою комнату. Злата будет спать на кровати, а мне раскладывают диван. Судя по всему, маме и сестре Сэма не стоит знать, что мы достаточно близки и можем спать вместе… Это их дом и их правила.
Я за сегодня получила такой эмоциональный заряд, такую позитивную пилюлю, что, кажется, не смогу уснуть. А еще меня тянет, после того как все уснут, улизнуть к Сэму в спальню… Мне хочется поделиться с ним своими эмоциями от знакомства и просто быть рядом.
Дебби лежит у двери комнаты на подстилке, и даже новоиспеченный Анубис угомонился. Сажусь на диван и достаю из сумки пижаму с косметичкой.
– Завтра придешь, со щенком поможешь? – перегнувшись через подоконник распахнутого окна, спрашивает Злата.
– Конечно, помогу! – Слышу голос Глеба. – Там еще колодец не докрашен, я обещал маме Софе. Так что после обеда жди, – говорит он.
– Заметано! – хихикает Злата и, оставив окно нараспашку, плюхается на кровать.
– Он твой парень? – выпаливаю я.
– А? Эм… Нет… Он просто мой друг детства, – качает головой Злата, а я наблюдаю на ее лице оттенок смятения. – У меня нет парня.
– Он красивый, даже милый, – улыбаюсь я.
– Да, очень даже, – соглашается Злата.
– Так почему же просто друг? – с интересом спрашиваю я.
– Не знаю, – пожимает плечами она. – Наверное, потому что мы всегда только дружили и других поводов не было, это во‐первых. Во-вторых, мне кажется, что мужчина должен быть старше, уже состоявшимся и как личность, и как член общества.
– Есть кто-то на примете? – приподнимаю брови я.
– Не скажу, что да… Просто есть один симпатичный преподаватель в универе, он что-то среднее между серьезностью и непринужденностью, – задумчиво говорит Злата.
– Ты влюбилась в препода? – Из груди рвется нервный смешок, и я чувствую себя последней сплетницей.
– Я не влюбилась, просто он что-то вроде моего эталона, к чему я стремлюсь, – краснеет Злата и достает из шкафа свою пижаму.
– Знаешь, а у меня не было эталона мужчины, – улыбаюсь я. – Ну то есть не искала и не стремилась к кому-то конкретному, но почему-то думала, что если и заведу когда-нибудь отношения, то это будет ровесник и тоже гонщик, отчаянный и дерзкий. А на деле…
– На деле ты влюбилась в моего брата, который далеко тебе не ровесник, – подстегивает Злата, теперь пришел ее черед посмеяться.
Смотрю ей в глаза и киваю.
– Ты его не бросишь? – спрашивает Злата, неожиданно посерьезнев. – Чтоб ты знала, до тебя он ни разу никого не привозил домой. Мы знали, что он с кем-то встречался, но ни разу не познакомил… Искал предлоги, чтобы не пересекать девушек с семьей, а потом они просто исчезали из его жизни. А с тобой он другой. Тебя он привез, пустил в семью, значит, ты та самая, особенная для него. Ему будет больно, если ты бросишь его и уедешь в Германию.
– Я не уеду, – уверенно произношу я. – Потому что он тоже для меня «тот самый». Особенный.