— Понятно, — безрадостно хмыкаю я.
Достаю из кармана банковскую карточку, которую ещё в шестнадцать получил от отца, кладу на стол. Беру Таю за руку, и мы выходим в прихожую. Торопливо обуваемся. Мать нас не провожает.
Тая вдруг снова снимает обувь и идёт обратно на кухню. Слышу, как говорит моей матери:
— Наша регистрация завтра в три часа. Мы будем рады, если Вы придёте.
От мамы вновь нет ответа. Тая возвращается ко мне, и мы покидаем квартиру.
Пока едем в лифте, зацеловываю щёчки дочери, сжимаю руку будущей жене. Что ещё мне нужно-то? Семья есть, друзья никуда не денутся. А вот с родителями, походу, всё...
На сердце камень. Внутренности обваривает кислотой.
Это пройдёт.
— Может, они всё-таки придут на нашу свадьбу? — уже в машине тихо говорит Тая.
Пожимаю плечами.
— Может быть.
Но я не верю в это. Отец, скорее всего, ещё даст о себе знать. Будет пытаться манипулировать, угрожать. Я теперь — его главное разочарование. Так обломал его со слиянием с фирмой Азимовых.
Через час приезжаем домой. Кормим Вику, купаем, укладываем спать. День получился чертовски длинным.
Включаю вибро в люльке дочери, она так лучше засыпает. Пока Тая плещется в душе, сажусь на край кровати с телефоном в руке и всё же прослушиваю голосовые от отца. В них и гнев, и беспокойство за меня. Тачку разбитую нашли, перетряхнули всех гайцов в округе, замяли тему с ДТП и угоном.
Даже когда я его подвёл, он всё равно старался для меня.
Последнее голосовое прослушиваю дважды.
— Я вот всё понять не могу, Рамиль. В какой момент мы с тобой так отдалились? Вроде всегда на одной волне были. Ты уважал мои решения. Ценил то, что я в тебя вложил. Поясни мне, Рамиль. В какой момент мы с тобой свернули не туда?
Он прислал это сообщение до нашего визита к матери.
Записываю голосовое в ответ:
— Мы свернули не туда в прошлом году, пап. В июле. В тот вечер в ресторане я перестал быть твоим сыном и стал просто собственностью, которую надо удачно инвестировать. Сперва я пытался это переварить, принять. Но тем же вечером встретил Таю и мгновенно влюбился. И уже пытался принять тот факт, что у нас с ней всё скоро закончится, и я женюсь на другой. Но я не смог принять этого. Хотел ещё тогда выйти из игры. Отказаться жениться на Лейле — и будь что будет. Но наши пути с Таей разошлись, и мне пришлось вновь примерять на себя роль твоей собственности. Но это не моя история, пап. С Таей или без неё, я бы всё равно поступил так, как поступил.
Сообщение улетает, и тут же отец появляется в сети. Прослушивает, судя по всему, и выходит.
Зажмурившись, сжимаю виски. Внезапно Тая подходит ко мне и садится на мои колени лицом к лицу. Обхватывает скулы ладонями, покрывает торопливыми поцелуями щёки, лоб, уголки губ.
Сжимаю девушку в объятьях, растворяюсь в них, топлю в них свою боль... Когда она утихнет, я буду чувствовать только радость, ведь у нас так много поводов её чувствовать. Свадьба, Вика, наш личный мирок…
Узел полотенца, прикрывающего Таю, распускается, и она не успевает его поймать. Оно соскальзывает с её стройного тела, и теперь я держу в руках полностью обнажённую Таю.
— Я, вообще-то, ждала тебя в душе, — с жаром шепчет она.
— Ммм… Вот это я лоханулся...
Трусь носом об её нос, впиваюсь в сладкие губки. Падаю на спину, утягивая Таю за собой. Мы долго целуемся и тискаем друг друга. А потом она требовательно тянет мою футболку вверх, и я снимаю её.
Нас затапливает бешеной страстью. Рванув молнию на джинсах и спустив их по бёдрам вместе с бельём, переворачиваю нас и распинаю Таю на кровати. Сразу вдавливаюсь в её нежную плоть и вхожу до упора, вышибая нахрен из наших лёгких весь кислород. И мы надолго забываем обо всём, плавясь в своих чувствах, в этом непередаваемом кайфе...
Тела, слитые воедино, дыхание в унисон, тихие стоны, лёгкий скрип кровати и признания в любви шёпотом, чтобы не разбудить дочь…
Позже, уже засыпая, держу Таю в объятьях, а она водит пальчиком по моему плечу, устроив голову на груди. Тихо произносит:
— Когда я вернулась к твоей маме, увидела, что она плачет. Мне кажется, она не такая чёрствая, как ты думаешь.
— Мы прорвёмся и без них, — глажу её по спине.
Она чмокает меня в грудь и вновь устраивается на ней щекой.
— И всё же мне кажется, что они придут на нашу свадьбу, Рамиль.
Глава 47. Чудо и Поджигательница сердца
Глава 47. Чудо и Поджигательница сердца
Ванная в квартире Рамиля легко превратилась в салон красоты. Помещение оказалось очень вместительным, влезли и стул напротив зеркала, и высокая напольная вешалка с моим платьем, и гора Жениной косметики, которая лежала, кажется на всех поверхностях ванной комнаты.
И пока Рамиль занимается Викой, Женя колдует надо моими волосами. Уже почти час. Сначала вытягивала их, теперь подвивает кончики. И тараторит о том, как зла на Егора. Тот предпочёл общество брата вместо того, чтобы быть её «плюс один» на моей свадьбе.
Зря он не приехал, конечно. Женя такая красивая, что её могут из-под самого его носа увести. Подружка надела золотистое платье с глубоким декольте, подчеркивающее все плюсы её фигуры. Грудь у Женьки — просто огонь. Не то что мои прыщи.
То и дело проверяю телефон, и Женя это замечает.
— Ждёшь звонка?
— Нет. Просто комментарии читаю, — расплываюсь в улыбке, читая очередное тёплое послание.
Показываю Жене фотку, которую загрузила этим утром в ВК.
Не удержавшись сфоткала сонного Рамиля, точнее, часть его лица, в то время как вторая пряталась под одеялом. Отчётливо видно глаз с чёрными пышными ресницами, взлохмаченную шевелюру, крепкую шею и уголок губ, изогнувшихся в полуулыбке.
Под фото я написала: «Когда ты думаешь, что всё пошло прахом, судьба посылает тебе чудо. Моё чудо со мной навсегда».
Доступ к этой фотке я открыла только для самых близких. Комменты шлют в основном те, кто состоит в группе помощи. Они очень за меня рады, горячо поздравляют. Анютка вот тоже отметилась, написав, что верила в такой исход.
С сестрёнкой мы общаемся иногда, но не слишком часто. Мне кажется, я для неё — как вечное напоминание о той хреновой жизни с отчимом.
Кстати, о нём…
— Ещё я жду звонка, да, — говорю Жене, вновь положив телефон на край раковины. — От отчима.
— Что? От отчима? А ему-то что надо? — фыркает она.
— Я сама ему позвонила сегодня утром, но он не взял трубку. Думаю, вдруг перезвонит.
— Зачем, Тай?
Пожимаю плечами.
— Просто захотелось.
В моменте решила, что хочу сообщить ему о том, что выхожу замуж. А ещё у меня появился повод спросить про Ваньку. Как он там, этот сорванец?
Но, похоже, отчим мне не перезвонит. Ну да ладно.
Покончив с причёской, Женя берётся за макияж.
— Только не нужно ярко! — с мольбой прошу её.
— Верь мне, — делает мне «биб» в кончик носа.
Смеясь, закрываю глаза. В этот момент Рамиль стучит в дверь.
— Девочки, вы как там?
— Только не смей заходить! — рычит в ответ Женя.
— Ой, да ладно вам! Может, мне Вику подмыть надо, — говорит Рамиль.
Я бы впустила, а вот Женя непреклонна.
— Салфетки влажные есть. Давай, справляйся там как-то.
— Злыдня! — хмыкает Рамиль. — Тай, она тебя связала и рот заклеила? Подай какой-нибудь знак!
Прыснув от смеха, подаю этот знак — стучу пяткой в пол.
— Всё, я дверь ломаю! — с шутливой угрозой заявляет Рамиль.
— Не надо! — пищу в ответ. — Она кляп сняла, развязала.
Женя картинно закатывает глаза.
— Какая вредная тётка у нас, да, Викуль? — Рамиль разговаривает за дверью с дочкой. — Но мы мамку всё равно спасём, да? Только попросит — и спасём.
Потом они, кажется, уходят.
Теперь Женя выглядит умилённой. Проводит пальцем под глазами, всхлипывает.
— Ну разве так бывает? Чтобы вот так любить, несмотря на все препятствия и долгую разлуку...
— Жень, прекращай, — обмахиваю лицо. — А то я сейчас тоже разревусь.
— Нет, всё, — делает глубокий вдох, потом выдох. — Нам ещё краситься.
И она умело наносит макияж. Подбирает нужный тон, мерцающие тени на веки. Немного туши на ресницы, нюдовая подводка для губ. Сами губы покрывает только блеском. А потом помогает мне аккуратно влезть в платье и не испачкать его косметикой.
Надеваю туфли и верчусь перед зеркалом. Женя улыбается, довольная своей работой.
— Ты знаешь, что ты фея?
— Знаю.
— Ты будешь моей феей всю жизнь? — обнимаю её.
— Ну куда я денусь? — обнимает в ответ.
И мы всё-таки ревём, всё-таки портя результаты её работы... Наконец она усаживает меня обратно, начинает «поправлять глаза».
Услышав, что кто-то вошёл в квартиру, синхронно переводим взгляд на дверь ванной. Мужской голос и детский. Какая-то перепалка.
Женя выглядывает в коридор, и я слышу голос Рамиля.
— Лучше впусти её, а то хуже будет.
И кто-то буквально вталкивает в ванную Женю и маленькую девочку лет шести. Дверь захлопывается, мужские голоса отдаляются.
Должно быть, это Саша пришёл, а девочка — его сестра Анютка. Тоже Аня, как моя.
— Только ничего здесь не трогай, — строго, но в то же время ласково говорит ей Женя и возвращается ко мне.
С первых секунд становится понятно, что эта Анютка — настоящая бандитка. Она деловито скрещивает руки на груди, отчего её розовое пышное платье немного приподнимается, оголяя колени, покрытые синяками, которые видно даже сквозь колготки. Смерив нас сердитым взглядом, Анюта засыпает нас вопросами:
— Ну и кто невешта? Ты, што ли? А почему платье такое непышное? Ой, а это што такое?