Смех. Радость. Улыбки. Поцелуи. Все вдребезги.

Его поступок – стрела, которая пронзила мою душу. Я только поверила, что любовь возможна, что счастье – это не красивое слово, придуманное писателями. Я пыталась воспарить как феникс, и Кирилл умело подрезал мои еще не до конца зажившие крылья. Нет, не так. Он выдрал их с корнями и выбросил в пропасть. В ту самую, где нет просвета. В ту, где умирают бабочки вроде меня.

Дергаю ручку машины, но не успеваю сесть, мужская рука закрывает дверцу.

– Ди, это… – задыхаясь, говорит Кирилл, развернув меня к себе.

– Иди к черту! Понял?! – яростно шепчу я, не глядя ему в глаза. Мне так больно. Это хуже, чем удары Дениса. Меня будто уничтожили, воткнули кол в и без того раненное сердце. Кому можно доверять в этом мире? Кто вообще умеет любить? Это чувство существует?

– Ты все не так поняла, – Кирилл пытается схватить меня за предплечья, но я так зла, что заряжаю ему звонкую пощечину.

– Отомстил? – холодным голосом цежу я, пошатываясь. Мне страшно поднять голову, встретиться с ним взглядом. Во мне ни грамма силы на борьбу, нет желания ни жить, ни двигаться дальше, ни искать правду и уж тем более слушать что-то.

– Даже не выслушаешь? – На короткий миг кажется, что я что-то сделала не так. Будто Кириллу сейчас тоже больно. Внезапно вспоминается тот случай в лифте, как он приставал ко мне, и его обещания, что я все равно буду его. Становится противно…

– Я не хочу тебя видеть, – снова дергаю ручку, слезы градом бегут по щекам. Они соленые и горькие.

– Да твою мать! – повышает голос Кирилл и издает громкий протяжный вздох. Он не позволяет мне открыть дверцу. – Просто дай мне пару минут!

– Зачем?! – Я сжимаю кулаки, ощущая, как внутри меня умирает последний лучик света. Теперь там тьма. Сплошная и непроглядная. Там мрачные воспоминания. Там отец, который бьет меня по лицу. Там мать, которая равнодушно закрывает дверь, оставляя меня одну в страхе. Там девочка из нашего класса, которая обливает меня водой за то, что ее парень посмел посмотреть в мою сторону. Там Денис, оставляющий на моей щеке шрам. А теперь еще… и Кирилл, для которого я была лишь орудием мести.

– Да потому что!

– Я не хочу тебя видеть! Никогда! – срываюсь на истерический крик я, и плевать, что на нас смотрят прохожие. – Никогда! – уже тише прошу.

– Орлова, черт тебя возьми! Дай мне всего…

– Мне больно! Слышишь? Вот тут! – я показываю на сердце, с губ срывается всхлип. – Я так устала… мне так больно! Мне так невыносимо больно! А ты… просто убирайся к чертовой матери!

Глотая горькие слезы, я не дожидаюсь ответа. В этот раз Кирилл позволяет мне открыть дверь, я сажусь в машину и прошу водителя отвезти меня домой. Хотя в душе… мой дом только что сгорел.