– Да, помню, – кивнула я.

Он был с черными волосами и весело улыбался. Вспомнив его дневник и содержание страниц, меня тут же подернуло от пробежавшихся мурашек.

– Он родился в Портленде, я тоже там жил несколько лет. Однажды познакомился с Крисом и его старшим братом Винсом. У них была огромная коллекция пластинок, и Винс вечно орал на нас, когда мы пытались их спереть, но дело не в этом… Короче, Крис был моим ровесником, мы встретились в школе, в выпускном классе. Начали общаться, Крис показал мне группу Slayer, мы с ним начали подсаживаться на тяжеляк и ходили на концерты. Он где-то нашел билеты, повел меня. После этого мы надрались и до утра торчали в гараже… И таких моментов потом было просто до хера. Мы пили, шлялись по улицам, пропускали школу. Родители в ужасе вопили: «Куда ты будешь поступать, бестолочь!» – и все такое. Мне было так по хрен, что я просто решил уйти в армию. Блэйк пошел со мной. Его брат в то время учился на вышке, подавал пример нам всем.

Я с улыбкой слушала его рассказ, не обращая внимания даже на то, что в салоне становилось холоднее, а вместо музыки на радиоволне шла передача с диктором.

Было необычно слышать о том, что в юности Майк был металлистом, но, с другой стороны, татуировки, футболки с логотипами групп и прочее – все это было неотъемлемой частью его теперешней жизни. Мне это нравилось.

В какой-то степени это было… сексуально.

– Я был дерьмовым сыном, – подытожил Нолан, – но Крис меня не кинул, и мы пошли служить вместе. Он был не лучше. Кстати, это Винс вместе с Маркусом помогли мне найти твоего бывшего.

– Спасибо им, – я с благодарностью качнула головой, – за то, что сейчас все так хорошо…

Мне показалось, что на глаза Майка уже наворачивались слезы, но не стала об этом говорить. Страшно было представить, как сильно он успел привязаться к Крису и к другим парням со службы, а затем потерял их…

Это война так его… надломила? Я не могла подобрать верных и корректных по отношению к Нолану слов, чтобы верно это описать. В любом случае я не знаю, насколько глубоки его раны.

Он спокойно откинул голову в сторону и нажал на педаль, позволяя машине лететь в разы быстрее, это было разрешено на трассе, поэтому я не стала спорить с ним, ведь скорость нравилась и мне.

Диктор перестал говорить о погоде, а потом включилась одна из моих любимых песен старенькой, но такой уютной группы The Who.

Я позволила себе растечься в улыбке и ловить лицом такие теплые, греющие лучи солнца. Открыв окно, я вытащила руку и почувствовала сопротивление ветру.

Так приятно.

Майк тихо подпевал, зная, так же как и я, весь текст песни наизусть. И вдруг телефон прожужжал, и я отвлеклась, проверяя сообщение.

Глория желала мне спокойной и приятной поездки, кидая следом фотографию, на которой они с мамой, вооружившись кистями для покраски, стояли возле одной из стен в ее магазине. Тетя держала кисть над ведром с белой краской, на него показывала мама.

Я тихо посмеялась, а Майк кинул на меня спокойный короткий взгляд.

Как же я их люблю! Не хватает только папы.

Клянусь, как только вернусь в Сиэтл, то обязательно с ним увижусь и познакомлю с Майком. Кажется, папа с радостью поговорит о миротворческих действиях нашей страны с тем, кто в них участвовал.

– Поспи, Эш, – тихо сказал Майк, увидев, что я зеваю и прикрываю рот ладонью, – ехать еще долго.

– Разбуди меня… – пробормотала я, прикрывая глаза.

Мне пришло еще одно сообщение, но я тогда уже провалилась в сон и не смогла прочитать и ответить на него.

Майк закрыл окно с моей стороны и прикрыл со своей, чуть убавив звук радио. Я благодарно вслепую тронула его ладонь своей.

Глава 54. Дальше только жизнь

Глава 54. Дальше только жизнь

– Мы приехали, Эш… – Коснувшись моего уха губами, Майк разбудил меня, и я невнятно простонала что-то, прежде чем открыть глаза.

Кажется, я проспала больше пары часов. Вокруг, по обе стороны дороги, были мелкие холмы, а поодаль я увидела несколько крохотных зданий: они были блеклыми, но аккуратными, и я не сразу поняла, где нахожусь.

Выйдя из машины, я прихватила с собой плед, который закинул Майк: было ветрено и погода слегка намекала на возможное начало дождя. Осмотревшись, я все еще не понимала, где мы: естественно, проехав несколько сотен миль, я не смогла бы распознать штат, если бы даже знала карту на все сто.

– Майк? – спросила я растерянно, но он молча взял меня за руку и повел вниз по склону от парковки, где мы остановились.

Сначала нас встретил небольшой ярко-зеленый хвойный пролесок: вдоль него тянулась пройденная уже не одним десятком людей тропа, ведущая вниз. Ветер становился все прохладнее, но мне все еще было тепло. Благо я надела очень теплую толстовку.

Стрекот птиц, пара срубленных деревьев, запах свежести и влажной земли. Я шла с Майком, держа его за руку так крепко, что иногда сводило пальцы. Он воодушевленно шагал по песчаной тропе вниз, мимо кустов и все еще не потерявшихся в листве деревьев.

Мне стоило лишь поднять глаза, как восторг заполнил мои легкие, и я не могла произнести ни слова: передо мной была длинная темная полоса океана. Глубокого синего цвета, настолько восхитительная даже в такую пасмурную погоду, что я вдруг вздрогнула, стараясь не заплакать от накативших эмоций.

Майк еще красноречивее сжал мою ладонь, когда мы спускались на пляж.

По обеим сторонам от нас были высохшие, покрытые слоями соли камни, обломки деревьев и кости животных – их было так много, что мне становилось не по себе каждую секунду.

Шум океана, ветер, развевающий мои волосы, темные неспокойные волны, облизывающие берег и все, что на нем было: от тонких и безжизненных сучьев до гальки, разбитой вдребезги.

Впереди, посреди толщи воды, была крупная скала, покрытая зеленью и растительностью. Она величественно возвышалась из воды и производила какое-то странное, совершенно необъяснимое впечатление.

Я всхлипнула, когда Майк остановился и швырнул свою куртку на землю совсем недалеко от линии воды, туда, где белая пена океана еще не могла достать ее.

Он присел на куртку и пригласил меня. Я укрыла пледом себя и Майка, а затем положила голову на его плечо.

– Господи, – произнес он так тяжело, что во мне моментально что-то разбилось, – я так хотел увидеть это…

Мне хотелось взять его в охапку и обнимать так долго и так сильно, чтобы вся боль, что так долго копилась в нем, исчезла.

Он обнял меня под пледом и умиротворенно улыбнулся, глядя на то, как буйные волны бьются о скалу. Вокруг не было ни души, ни единого человека – мы остались наедине, наблюдая за этой немыслимой красотой темной, глубокой, невероятно притягательной воды.

Наверное, если бы я стояла на обрыве и смотрела вниз, то шагнула бы, вовсе не раздумывая.

Мы сидели так несколько минут, и я начала согреваться, когда ветер перестал обдувать спину; постепенно становилось теплее, и вскоре я увидела блеск солнца на поверхности воды.

Майк довольно промычал, сжимая мое плечо крепче и прикасаясь носом к моему виску. Я все еще смотрела за тем, как посреди камней и обломков деревьев промытые ледяной соленой водой, спутанные в водорослях кости омывались на берегу.

Все выглядело так… необычно. Ни один песчаный курортный пляж ни за что не сравнится с тем, что происходит прямо сейчас на моих глазах.

В то время, слыша слово «океан», я представляла курортный пляж с лежаками и зонтиками, гуляющими по разогретому песку туристами, но для Майка океаном был именно этот суровый берег.

Я увидела в его глазах, таких серых и холодных, глубокую пучину океана, миллионы мыслей и десятки вопросов. Он бесстрастно наблюдал за снующими волнами, все еще держа меня в объятиях.

Мне хотелось бы вместе с ним найти ответы на все его вопросы.

– Я люблю тебя, Эшли, – говорит он хрипло, но отчетливо, – и теперь для меня нет дороги назад. Надеюсь, ты это понимаешь.

– Я люблю тебя, – сказала я искренне, – и все.

Нет.

Мне не казалось, что все случилось слишком быстро. Иногда события, которые врываются в твою жизнь, кажутся несвоевременными и чересчур торопящими ее, но сейчас я не считала, что именно это происходит со мной. У Нолана нет ни единой причины во мне сомневаться, и я уверена в нем абсолютно так же, как и все вокруг.

Как уверен Джейкоб, как уверены парни.

Боже, неужели я просто приехала, чтобы побыть у Глории, и дошла до этого дня? Как это вообще было возможно?

– Я так и не купила фотоаппарат, – сказала я с тенью печали в голосе, – м-да…

– Не проблема, – пожал плечами Майк, – Крис был штатным фотографом и оставил мне свой старый Canon. Если хочешь…

– Ну нет, – выдохнула я испуганно, – это же фотик твоего друга…

– Это просто фотик, – уверенно сказал Майк, – и я отдам его тебе. Так будет спокойнее.

– Спасибо. – Я прикоснулась к его губам и заулыбалась в поцелуе. – Всего пару снимков – и я верну его.

Майк промолчал, едва заметно кивнув. Солнце уже вовсю освещало берег и воду, блики сверкали вокруг и отражались от стекол моих очков.

Хотелось лечь на камни и пролежать на них вечность, но с моим ранением это пока что было невозможно.

– Где мы? – наконец-то спросила я, обернувшись к Нолану и наблюдая за тем, как он любуется горизонтом.

– В Калифорнии, на самой границе с Орегоном, – ответил он, удивив меня еще больше, – где-то здесь до переезда в Вашингтон жил мой отец.