Я занес руку над его лицом и с силой ударил в нос, схватив свободной за волосы и швырнув на землю. Затем был второй удар – и еще один, и еще, и еще.

С каждым нанесенным увечьем я выпускал из себя всю злость, всю ярость и агонию, которая так долго копилась во мне, которая паразитировала с тех самых пор, когда я впервые ударил его почти двенадцать лет назад, в Форт-Беннинге.

Вдруг, найдя где-то в себе силы, Вуд начал брыкаться и толкаться, хватаясь за мою куртку и сваливая меня на землю. Удар прилетел мне в лицо ожидаемо, он был крепким и на удивление точным, несмотря на то что у Кайла, наверное, уже плыло в глазах.

Второй удар попал в челюсть, и я ощутил, как прокусил себе язык так сильно, что рот сразу начал наполняться знакомым солоноватым кровяным вкусом. Вуд боролся за то, чтобы не уйти пораженным. Ему слишком страшно было покидать мир с осознанием того, что он не попытался сражаться.

Меня это ни черта не тронуло.

Я бросился на него в последний раз, нанося еще несколько резких, четких ударов. Это я умел, и умел отлично: пусть мне уже немного не хватало координации, чтобы сделать из его лица кровавое месиво, но это и не было моей первоначальной целью.

Кровь перемешалась с грязью, водой, его слюной; Вуд успевал только хрипеть, мычать и шипеть от боли, лишь изредка всхлипывая оттого, что не мог дышать. Мне уже было совершенно без разницы.

Каждая клетка моего тела умоляла меня продолжать, разбивать его лицо все сильнее и сильнее, но вскоре мне пришлось успокоиться: руки уже зудели от боли, кожа на них была разбита, а разум просто кипел от получаемого адреналина.

Еще немного, и я готов буду рассмеяться от того, насколько счастливым себя чувствую. Может, я и болен, но я наконец-то рад, что все закончится.

Всего лишь через пару минут ему придет конец. Парни Маркуса без грязи и проблем с ним разберутся.

Я лишь помог себе избавиться от навязчивых идей и мыслей. В последний раз встряхнув Вуда, я увидел на его лице блаженную полумертвую улыбку. Он чуть хмурился, а кровь в его рту булькала, напоминая мне о том, что я уже видел и слышал там, совсем далеко, где песка было столько, что от него начинало тошнить.

Воспоминания о военных действиях заставили меня швырнуть его обратно, стряхнуть с себя капли воды и попытаться восстановить покинувшее меня спокойное дыхание, после чего я улыбнулся, быстро вытирая кровь с лица. Он тоже неплохо меня подпортил, но от этого во мне плескалось лишь фееричное чувство радости.

Это напомнило мне лагерь лишь отчасти. Теперь у Вуда нет никакого будущего, у него нет Эшли, нет карьеры и, к счастью, близких и друзей. И все из-за того, что ему не стоило распускать руки…

Я выплюнул то, что мерзким комком мешало прокашляться в горле; потер затылок, кое-как убрал со лба липкие пряди и двинулся к парням, пару раз громко стукнув по задней части минивэна, только чтобы привлечь внимание.

Дождь уже лил послабее, но становилось темнее с каждой секундой. Нужно было срочно найти машину и ехать к Эшли.

Телефон был разряжен в ноль, поэтому я в любом случае не смог бы хоть до кого-то дозвониться: боюсь представить, какой фурор сейчас устроит Джейкоб. Он навсегда запомнил, что если я выключаю телефон, значит, что-то происходит.

К сожалению или к счастью, по внутренним ощущениям я так этого и не понимал, мне не было ясно, хотел ли я убить Вуда в одиночку, своими руками.

Возможно, хотел.

Но это было бы слишком для меня, несмотря даже на то, что я за всю свою жизнь по долгу службы убил достаточное количество людей.

Сейчас мне хотелось спокойствия.

Какая же жизнь подлая, непредсказуемая сволочь: ты не покончил с кем-то в молодости, а теперь эта сволочь пытается зарезать хрупкую студентку, которая и мухи не обидит.

А ты в эту студентку еще и влюбляешься.

Я тяжело вздохнул, прежде чем вернуться к машине, которую бросил через несколько улиц.

Лицо все же болело от прилетевших кулаков, кровь текла из носа не переставая, но ехать мне было не так долго, чтобы забегать куда-то в уборную и пугать народ.

Когда я оказался в салоне, вдыхая любимый аромат сладковатой мяты, я громко, счастливо рассмеялся.

Все кончено.

Теперь только жизнь.

Глава 52. Зализывание ран?

Глава 52. Зализывание ран?

– И где он теперь? – шепотом спрашиваю я, мягко касаясь промоченной в растворе ваткой разбитой губы Майка, на что он слегка дернул головой.

В моей комнате был полумрак, Майк послушно сидел на компьютерном кресле; к его лицу была повернута лампа, а я залезла на стол, свесив ноги и уперевшись спиной к стенке. Так было удобнее.

Ночь опускалась медленно и на удивление спокойно; стих любой шорох моросящего дождя, пропал порывистый ветер, и наконец-то воцарился покой, заставляющий мое сердце трепетать, стоило Майку хоть шепотом материться.

Мое ранение уже не ощущалось таким болезненным. Я могла быстро ходить, несмотря на то что недавно сменила бинт по наставлениям врача.

Майк все еще молчал, пока я протирала его ранки, взяв на себя эту нелегкую работу из его рук. Конечно, его боевой опыт не исключал самолечения, но мне лучше видно, где и как необходимо подлечить глубокое рассечение.

Я решила не спрашивать второй раз, потому что он выглядел слишком расслабленным; прикрыв глаза, он чуть откинул голову назад, позволяя мне вытирать мягкой салфеткой кровь, которая стекла к шее.

Даже несмотря на то, что Майк уже сходил в душ и сейчас с его волос падали капли, он не смог нормально смыть пену: видимо, спешил вылезти из кабинки и вернуться ко мне, и, наверное, свежие раны под горячей водой здорово саднили.

Мы с ним друг друга и вправду достойны: оба разбитые, побитые и печальные. Я, только выписанная из больницы, вытираю его кровь после борьбы с моим чокнутым бывшим. Майк потирает свои разбитые костяшки, лишь изредка издает какие-то невнятные звуки. Мне показалось, что он уснул, но я поняла, что это не так, когда он остановил мою руку и открыл глаза.

– Мы его больше не увидим, – пообещал он тихо, сдержанно, глядя на меня, – остальное неважно.

– Ты не убил его? – Мой голос дрогнул.

– Нет, – сразу же ответил Нолан, – я не имею права, даже несмотря на это, – он перевел взгляд на бинт, выпирающий из-под моей домашней майки, – с Вудом все будет хорошо.

На последнем слове он улыбнулся. Так, что у меня перехватило дыхание, я опустила руки на стол, отложила платок и посмотрела на него в ответ, улыбаясь чуть напряженно.

– Тебе не кажется, что это все сон? – спросил он как-то слишком умиротворенно. – Просто такой… странный, непонятный сон.

– Меня все устраивает, по крайней мере, именно сейчас. – Я прикусила губу и вздохнула: – Тебе очень больно?

– Не-а. – Он двинул стул ближе ко мне и все так же продолжил смотреть на меня, откинув голову и чуть наклоняя ее в сторону. – А тебе?

– Уже нет, – ответила я честно, – ну, конечно, если не касаться раны…

Мы снова замолчали, но не из-за того, что было неловко разговаривать. Вдруг его телефон, заряжающийся чуть поодаль, завибрировал.

– Да? – ответил Майк, тихо рассмеявшись. – Все в порядке, Джейк, я жив… Кайл? Потом расскажу.

Его друг что-то затараторил в ответ, на что Нолан только закатил глаза и улыбнулся, продолжая:

– Слушай, это пустяки. Забей, хорошо? Как вы отдыхаете?

Я спустилась со стола и пошла в ванную, чтобы слить мутно-розовую жидкость и выкинуть использованные платки. В небольшой аптечке у зеркала я нашла пластыри, а когда вернулась в комнату, Майк уже закончил говорить.

– Ну и как им отдыхается? – спросила я.

– Выиграли в казино пять тысяч баксов, – покачал головой он, удивленно глядя на меня, – точнее, выиграла Викки.

– Вау, – только и произнесла я, радуясь оттого, что Викки наконец-то смогла реализовать свою любовь к азартным играм, – везет им, развлекаются… А с моим положением… – Я печально вздохнула и присела на кровать, а Майк повернулся ко мне и сочувственно улыбнулся.

– Мне жаль, что это все произошло.

– Мне тоже, – согласилась я шепотом, потирая виски. – Кайл, магазин Глории, весь этот ужас…

– Все будет хорошо, – искренне подбодрил меня Нолан, – может, не так быстро и не сегодня, но в конце концов…

– Где ты будешь ночевать? – спросила я. – Уедешь к себе?

– Твоей кровати не хватит? – вопросом на вопрос выдал Майк, и меня вдруг обдало первобытным жаром от того, каким тоном это было сказано.

По пальцам пробежались мурашки, и я тихонько выдохнула, раскрывая рот и следом кивая головой; нужно только принести еще подушку и найти второй плед…

Интересно, куда Глория все дела? Если в кладовку, то дотянусь я или нет? Учитывая, что меня сковывает этот чертов бинт, то…

Пока я думала и вспоминала расположение постельного белья, Майк уже переместился ко мне. В комнате все так же не хватало света, чтобы видеть картину полностью, но мне нравилось, как глубокие тени от единственной лампы за столом очерчивают лицо Майка.

Мелкие шрамы молодости, свежие и недавние следы мести. Раненые губы. В серых холодных глазах явный вопрос. Майк протянул ко мне руку, мягко касаясь моей кожи на шее и заставляя вздрогнуть, следом глядя в ответ.

Наконец-то достаточно смело. В конце концов так, как я всегда хотела смотреть на него. Безо всяких задних мыслей.

Я взяла его за подбородок и потянула к себе, позволяя резко и горячо схватиться со мной поцелуем. Он приоткрыл рот на моих губах и слегка выдохнул, с усмешкой обнимая за спину, мягко и аккуратно.