Мы ехали молча. Радио шептало старую песню про тех, кто «не смог удержать».

За окном — город, люди, огни. Всё обычное, а внутри — будто кто-то снимает кожу боли, слой за слоем.

— Ты не ревешь, — сказал Даня. — Я думал, сорвёшься.

— А толку? Всё, что могло сломать — уже сломало. Остальное не страшно.

— А он?

— Он теперь просто человек, которого я когда-то любила. И всё.

Он усмехнулся.

— Тогда пусть боится. Женщина, которая перестала бояться, — страшная сила.

Я повернулась к нему.

— Думаешь, я страшная?

— Опасная. Особенно, когда молчишь.

Я рассмеялась. Искренне. Звук смеха показался странным, как будто не мой. Но приятный.

Через пару дней Тимур снова пришёл. На работу. Стоял у проходной с цветами — как в плохом сериале.

— Марина! Нам надо поговорить! — крикнул, когда я вышла.

— Нам уже ничего не надо.

— Я не уйду, пока не выслушаешь!

— Тогда стой. Тут сквозняк, простудишься.

Он шагнул ближе, но рядом уже оказался Даня. Без слов. Просто стал между нами, спокойно, уверенно.

— Она не хочет разговаривать, — сказал он.

— Ты мне друг вообще? — резко Тимур.