Он не отстал. Утро началось со звонка на телефон — и с раздражения.

Первые звонки я просто сбрасывала. Потом включила беззвучный режим. Но он не унимался.

С утра, в обед, вечером. Сначала — «давай поговорим», потом — «ты обязана выслушать». С каждым новым сообщением становилось всё яснее: он говорил уже не про любовь, он угрожал.

К обеду позвонила мама.

— Марина, ты что на него так сильно обиделась? Он переживает, бледный ходит.

— Мам, он мне никто. На чужих не обижаются. Я его ненавижу.

— Ну нельзя же вот так. Муж — не пальто, не выкинешь.

— Он сам себя выкинул, мам. В другую кровать. Я подала на развод.

Тишина на другом конце.

— Лена тоже плачет, — наконец говорит. — Вы обе упрямые.

— Пусть плачет. Полезно для кожи.

Мама тяжело вздохнула.

— Господи, что с вами стало…

— С нами? Нет, мама. Это с ними что-то стало.

Я положила трубку — и впервые не почувствовала вины.

Просто облегчение, как будто наконец сняла с плечь старый мешок, полный чужих ожиданий.

К вечеру — новая серия. Звонок в дверь. Я, по наивности, подумала, что Даня.

Открыла.

На пороге — Лена.

Стоит, глаза красные, руки дрожат, в руках пакет с чем-то.