— А я сегодня знаешь с кем встретилась? — я почесала кота за ухом, отчего он довольно замурчал. — Я сегодня Тимофея видела. Раскабанел, скотина, будто он стероиды вместо завтрака, обеда и ужина жрет. Плечи в дверь не пролазят. Я б ему дала, да… Больше ж мне некому.

Я и правда в последнее время, а это года три точно, не пыталась заводить никаких отношений. Слишком нестабилен был мой рабочий график, и обещать постоянство партнеру я точно не могла. Да и какой дурак согласится встречаться с немолодой теткой, которая десять ночей в месяц стабильно отсутствует дома, а во все остальные ее могут внезапно дернуть на внеплановую больничную встречу? Нет таких. Перепихнуться — это пожалуйста. Но чет не тянет меня на перепихон уже. То ли фригидная стала, то ли старая, то ли больная, то ли все вместе. Хотя Тимофею б вот дала. Вот же дуры бабы, слов нет. Нет бы купить себе резиновый член приятного колеру и не париться, а я все любви жду, Золушка сраная. А с розовым членом какая любовь… Суррогат один.

* * *

— Лизавета Сергевна, не ожидал вас увидеть, а тем более, услышать такой интересный доклад вчера! — Алексей Петрович Ивкин, профессор ортопедической стоматологии, светило нашего города и очень опытный доктор, подошел ко мне в перерыве и поцеловал протянутую руку. — Вы так быстро вчера убежали, я даже не успел подойти. Думаю, ну уж сегодня-то я Лизоньку не упущу! — и засмеялся скрипучим смехом старого курильщика.

— Не смогла отказать начальству, а так-то эти все сборища не по душе мне, — ответила ему с улыбкой, рыская глазами по толпе и со страхом ожидая увидеть в ней исполинскую фигуру бывшего мужа.

Вот уж с кем встречаться планов не имелось совершенно.

Стоматологи, сбившись в группы по интересам, обсуждали что-то кто по работе, кто по личным вопросам, кто просто приятно проводил время в обществе старых знакомых. Несмотря на большую численность специалистов все были между собой так или иначе знакомы и общались без напряга. Кроме таких социофобов, как я.

— Зря вы нас избегаете, душенька, совершенно зря! Хоть вы и стали потеряны для общества, так сказать, подавшись в хирургическую лечебную специальность, но мы вас помним. Тем паче, что вы не совсем оторваны от нас, приходится-таки вам подрабатывать, да? — и Алексей Петрович снова хохотнул.

Когда-то я даже раздумывала о том, чтобы остаться на его кафедре в качестве ординатора, а потом врача, но тяга к хирургии пересилила. Кровь, гной, боль — вот это вот все такая ж романтика, а ортопедия что — сиди себе, протезируй, никакого адреналина. И не пошла. Уже много позже, понимая, что выгляжу я старше одногруппников, что зарабатываю в разы меньше их, что никакой, в общем-то, романтики нет в моей специальности, периодически думала, что не по той дороге пошла. Но что поделать, фарш невозможно провернуть назад. И в очередной раз шла на работу, где те самые кровь, боль и гной. Адреналин.

— Лизавета, ты ли это? — раздался за спиной глас Тимофея.

Медленно поворачиваясь, я надеялась, что моя улыбка не выглядит как оскал.

— О, и вы здесь, Тимофей Ярославович! — Ивкин пожал ему руку и с любопытством взглянул на меня. — А я тут вот как раз Лизоньке говорю, что зря она нашу ортопедию променяла на свою хирургию.

— Лиза у нас спасает жизни, белая кость среди плебеев, — усмехнулся Тимофей, глядя на меня сверху вниз.

Что ему надо? Вроде, вчера все выяснили, зачем опять подходить и травить мне душу? У него отболело, у меня тоже, мы просто бывшие одногруппники, которым не обязательно даже здороваться. И вот он опять в моем танцевальном пространстве.

Алексей Петрович закудахтал, показывая свои крупные желтоватые зубы. Лицо его за годы, что мы не виделись, изрядно постарело, морщин прибавилось, но улыбка осталась прежней — все такая же открытая, задорная и молодая.

— А вы, Тимофей, гляжу, все также остры на язык! — заметил он. — Вчера и ваш доклад мне понравился. У нас тут начали развивать тоже тему тотальных работ при катастрофической утрате кости, Артем Завальский занимается, может, помните такого? Он и хирургический этап делает и ортопедический. Вы, Лизонька, с ним знакомы?

Я отрицательно мотнула головой, думая, как бы мне покинуть сие светлое общество и оказаться где-то поближе к кофейному аппарату, надеясь, что тот уже освободился от страждущих.

— Ну да, он учился года на три-четыре вас младше. Я его тут где-то видел, у него тоже доклад сегодня должен быть, любопытные моменты будет освящать. Вам, как хирургу, должно быть тоже интересно.

— Наша клиника не располагает возможностями для проведения подобных операций, — спокойно ответила я, поворачивая голову в сторону столика, где ассистенты устроителей конференции ловко раскладывали бутерброды, и успела увидеть, как в нашу сторону выдвинулся смутно знакомый мужчина.

Он выглядел очень модно и стильно, впрочем, как большинство здесь присутствующих. Довольно высокий, ниже Тимофея, но явно выше ста восьмидесяти, худощавый, с острым гладко выбритым подбородком, длинноватыми волосами, большим ртом и потрясающими синими глазами, что я даже подумала, уж не линзы ли это.

— Алексей Петрович! — пожал он руку Ивкину и бросил быстрый взгляд на меня.

Ну а я что? Я почти готова была ретироваться, однако, профессор успел сказать:

— Познакомьтесь, Лиза, это тот самый Артем, о котором я вам говорил. Творит чудесные вещи.

Он по очереди представил нас всех, и мне пришлось остаться, чтобы случайно не оскорбить никого своим уходом с целью перекуса. Хотя желудок оказался страшно недоволен и бубнил, что неплохо б урвать хоть что-нибудь, пока это что-нибудь еще не закончилось.

— Принести тебе кофе, Лиз? — внезапно тронул меня за плечо Тимофей, каким-то неведомым образом оказываясь рядом.

Вот он стоит слева от профессора и вот уже рядом со мной. Какого черта, а?

— Да, в самом деле, давайте перекусим, а то скоро конец перерыву, а мы что-то заболтались! — радостно воскликнул Ивкин и первым устремился к кофейному аппарату.

Закатив глаза, я последовала за ним, ощущая глухое раздражение от пустой болтовни и испытывая желание ретироваться голодной. Уж как-нибудь переживу страдания желудка, не впервой. Но Алексей Петрович, получив заветный стаканчик с кофе, передал его мне и заулыбался.

— Уж уважьте старика, побудьте еще немного в нашем обществе, — проворковал он, и пришлось со вздохом подчиниться.

4

4

До конца перерыва я была вынуждена с тоской выслушивать восторженные обсуждения темы зигом (длинные имплантанты, использующиеся при значительной убыли кости в области верхней челюсти — прим. авт). Честно говоря, не будь здесь Тимофея, мне бы даже было интересно послушать доку в этой сфере, возможно, что и самой когда-нибудь поучаствовать, но незримая тень бывшего мужа буквально преследовала меня. Он то ли специально, то ли случайно все время оказывался рядом, и мои мурашки протестующе топорщились по всему организму, не давая сосредоточиться на беседе. Кофе оказался крайне невкусным, бутерброд слишком маленьким, а перерыв затянулся.

Наконец, ведущий в микрофон объявил, что начало второго отделения Марлезонского балета ожидается через десять минут, и я с удовольствием вернулась на свое место, вытягивая ноги и пытаясь принять как можно более удобное положение.

Практически бессонная ночь давала о себе знать, веки слипались, голова периодически падала, и я б свалилась, не скрипни рядом со мной кресло.

— Что, опять спасала кого-то до утра? — послышался рядом громкий шепот, и я открыла глаза, со вздохом отмечая, что, похоже, спокойствия мне не видать — Тимофей явно решил достать своим присутствием. — Давай сюда свою голову, вспомним былое, как ты спала на лекциях.

— Не стоит, — буркнула я, пытаясь взбодриться, не поддаваться желанию воспользоваться предложением и одновременно вслушаться в тему доклада. — А то еще сочтут тут некоторые, что у нас с тобой не все кончено.

— Какие еще некоторые? — вскинул бровь Тимофей, с любопытством глядя мне в глаза. — Я приехал только позавчера, новыми знакомствами не обзавелся, а всех старых блядей знаю наперечет.

— Блядей! — хихикнула против воли я, зажимая рот ладошкой. — Поверь мне, тут и среди новых о тебе молва идет, так что можешь не сомневаться, в одиночестве тебе не бывать.

Замолчав, я уставилась на докладчика. Надо ж быть таким нудным. Он бубнил что-то с одной интонацией, менял слайды на экране, изредка показывал лазерной указкой на особенно, по его мнению, интересные места, но я снова почувствовала зевоту и желание уютно всхрпануть. Тем более, что плечо со знакомым ароматом было так близко. Словно юность вернулась, и нам снова по двадцать лет, мы сидим на парах вместе, потом пойдем гулять в осеннем парке, целоваться и есть ароматную свежую выпечку, купленную на только капнувшую на карту стипендию. И нет этих долгих лет разлуки, совместной боли и страха, которые явились причиной развода. Я и Тимка, два сапога одной пары.

Наверное, у меня не отболело. Я просто загнала это далеко внутрь, и сейчас оно рвется наружу, да только нельзя… Бывший муж тем и хорош, что он давно бывший.

— На банкет пойдешь? — снова зашептал Левонский, ткнув меня локтем в бок.

Я задумалась, покосившись на него. Вообще, не хотела. Завтра мне на полуторасуточное дежурство заступать, хотелось бы хоть вечер воскресенья провести лежа и выспаться. Понятно, что впрок не поспать, но одно дело — обжираться за чужой счет в обществе малознакомых людей, другое — обжираться за свой счет в компании старого кота и уютного пледа. Я б предпочла второе. Сварить какао с маршмеллоу, наделать бутеров с сыром, залечь в объятиях дивана под Гарри Поттера или чего-то такого же уютного.