И дело не в позе или чем-то подобном.

Все пиздецки обыденно, но при этом запредельно… интимно, что ли. В моем лексиконе не находится слов для описания этого.

Оно выворачивает меня на изнанку, и мне хочется Лисицыну придушить за то, что она со мной это делает. Ведьминский яд впитался через поры. Отравленная Днк у нее не иначе. Я словно только что поклялся в чем-то, и не вкуриваю, на что подписался, но дело пахнет керосином.

Спасатель долбаный. Утешитель, твою мать.

Тая так до сих пор и не открывает глаза, и меня надирает пристать с вопросом, как она? Но я соображаю, что это будет выглядеть, как будто я спрашиваю, справился ли я на пятерку. Хотя оценка меня, конечно, волнует.

Правда, хрен знает почему.

Обычно я не парюсь.

А тут все непонятно.

Нет, до проникновения Лисицына точно улетела, а вот потом.

Запоздалая дрожь прокатывается по телу при воспоминании о том, как я втискивался в горячую тугую щель.

Ведьма начинает возиться подо мной.

И этим тоже бесит, потому что это вроде как знак, слезть с нее.

А я не хочу. Хочу лечь на нее окончательно и так спать, зная, что она никуда не уползет, змея такая.

Но и слабину ей показывать нельзя.

Выскальзываю из нее и вижу, как снова морщится.

Стоит ей получить свободу, как она молча сползает с кровати и, пряча глаза, смывается в ванную. Только ягодицы и мелькают.

Черт!

Взгляд падает на резинку, и на ней видны характерные следы.

Точно первым был.

И этот факт меня отчего-то морозит.